Графство, страдающее от ведьм

Гилберн поднял трость и показал на отдаленные строения над кронами деревьев.

— Это Норфорд Менер. Нас отдаляет от него ровно одна миля. Сейчас дом кажется вдалеке, но бывают дни, когда у меня создается впечатление, что он придвинулся в течение ночи. Все зависит от времени дня, года и прозрачности воздуха. Там, направо, находится Скала Дьявола. Мы не увидим ни ее, ни дома, идя в ту сторону, потому что дорога ведет через лес, и только когда окажемся у входа в парк, можно увидеть его снова. Зрелище будет потрясающим, потому что парк разбит на внушительном участке. В сторону дома поднимается вверх террасами аллея огромных грабов, имеющая посредине клумбы с цветами. Очевидно, сэр Джон хотел таким образом расширить небольшие размеры резиденции, выходящей тремя сторонами к пропасти.

Они двинулись молча, обходя клумбу с розами. Джо посмотрел еще раз в сторону дома на холме. Он видел его первый этаж и острую крутую крышу, покрытую зеленым листовым железом. Посчитал окна, маленькие и белые, отражающие в это мгновение вереницу облаков, которые подошли с юга. Да, дом не был большим.

Обойдя клумбу, Алекс и Гилберн оказались на дорожке, идущей через зеленую лужайку, заросшую неподстриженной травой и полевыми цветами. Лужайка тянулась до самой ограды имения, за которой был лес. В конце дорожки Джо увидел прямоугольник калитки в ограде.

— Моя мама любила эту лужайку… — сказал Гилберн и, будто не отдавая себе отчета в присутствии гостя, начал говорить вдруг сам себе, — … хотела, чтобы всегда была в таком состоянии, в каком находится сейчас. Высаживала на ней только разнообразные полевые цветы, которые и сохранились… Я тоже люблю это зеленое пространство… оно дает дому отдых… Впрочем, я не мог бы ее изменить. Патриция тоже любила ее… — и, как бы вспомнив, что гость может слушать его со смущением, Гилберн сказал более деловым тоном: — Предпочитаю дикорастущие сады хорошо ухоженным паркам. И этим, наверное, я отличаюсь от множества наших сограждан, хотя на континенте название «английский сад» означает парк в диком состоянии. Англичанин не будет знать покоя, пока не приткнет нескольких веток и не обработает кусочек земли этим очаровательным механизмом, который называется газонокосилкой…

Джо произнес несколько общепринятых фраз. Солнце было уже так низко, что его блеск не достигал сада. Только Норфорд Менер и Скала Дьявола светились, как два светлых пятна на темнеющем небе. Оба молчали, окутанные спокойствием предвечернего воздуха и утихающими голосами птиц.

— Здесь очень красиво, — проговорил наконец Джо. — Не удивляюсь Дьяволу, который хотел здесь жить.

Они подходили к калитке, но когда осталось несколько ярдов до нее, она открылась и Джо увидел высокую красивую темноволосую девушку в простом черном платье. В руке она несла ивовую корзинку. При виде Гилберна девушка замедлила шаг и сделала реверанс. Алекс заметил, что, приветствуя сэра Александра, она успела и его осмотреть коротким, любопытным взглядом и сразу же опустила глаза.

— Добрый вечер, сэр… — сказала она тихо. — У нас как раз появились первые яблоки, и мистер Иклстоун посылает их вам с наилучшими пожеланиями. А здесь свежий салат. Филд спрашивает, не нужно ли вам чего-нибудь из сада? — глаза ее на мгновение встретились с глазами Алекса. Она покраснела и быстро отвела взгляд.

Джо с интересом присматривался к ней. У девушки были густые сросшиеся на переносице брови, и она напоминала скорее итальянку, чем англичанку, если бы не голубые глаза, которые являлись красивым контрастом к волосам и смуглой коже. Платье указывало на то, что она является, наверное, горничной в Норфорд Менер.

— Спасибо, Синтия. Если встречу мистера Ирвинга на прогулке, то сам его поблагодарю, если нет, сделай это от моего имени. Что касается сада, то спроси у своей мамы. Она решает, что будет на столе.

Он улыбнулся девушке и направился в сторону калитки, Джо пошел за ним. Девушка удалилась в сторону Вэлли Хауз.

Когда они вышли через калитку и оказались в аллее ведущей через лес ровно посаженных старых каштанов, Гилберн сказал:

— Это была Синтия Роуленд, дочь моего старого Остина и Кэтрин. Она горничная у Иклстоунов.

— Это она дважды заметила, что портрет был повернут?

— Да. Она первая встает и обычно заходит в библиотеку, потому что там остаются после вечерних бесед чашки, бокалы, пепельницы.

— Красивая девушка. Немного должно быть здесь посторонних, если горничные могут так краснеть при виде незнакомого мужчины.

— Вы правы. Вся жизнь вращается, в общем, в районе наших двух домов. Только в воскресенье слуги идут в костел в Блю Медоуз. Это настоящая глушь. Но что касается Синтии, то мне кажется, что она должна уже выйти замуж… Такие молодые здоровые девушки с черными волосами и блестящими глазами становятся немного безответственными, если слишком долго засиживаются в девичестве. Впрочем Синтия странная девушка.

— Странная?

— Да. Родилась, как я уже вам говорил, в Норфорде и ее род живет на этой земле дольше, чем род Иклстоунов или мой. В тысяча пятисотом году от Рождества Христова остался в нашей парафии Остин Роуленд, а мой старый Остин является его потомком по прямой линии. Но вы меня спрашивали, почему Синтия странная? Может, потому, что будучи еще совсем девочкой, провела ночь в Гроте Дьявола, потому что хотела его увидеть. Ее все искали тогда до утра, так как боялись, что она свалилась в ущелье. Здесь есть несколько таких мест, где нужно быть очень внимательным, потому что можно слететь с высоты нескольких этажей. Утром она вернулась и спокойно сообщила, что Дьявола так и не встретила. Конечно, Остин задал ей хорошую трепку, но, кажется, был горд ее смелостью. Потом, когда она стала работать в Норфорд Менер, Ирвинг Стоун сказал ей как-то в шутку, что женщины со сросшимися бровями чаще всего бывали ведьмами. Не знаю, поверила ли она в это, но Ирвинг рассказывал, что застал ее как-то в своей библиотеке, углубленной в изучение какой-то старой рукописи. Щетка и пылесос стояли рядом в бездействии. Ирвинг очень обрадовался, потому что факт заинтересованности Дьяволом для него, кажется, равен признаку выдающегося ума. Он начал ей рассказывать об истории Норфорда и ведьмах в этих краях. Говорил мне, что она расспрашивала его даже о колдовском искусстве, в котором их обвиняли. Мне кажется, что их связывает большая дружба и он разговаривает с ней наверняка чаще, чем с Джоан, которая, как я подозреваю, в глубине души считает отца безвредным психом.

— Боже мой… — вздохнул Алекс. — Что это за места! Достаточно пройти мимо красивой девушки и оказывается, что она в когтях нашего мерзкого знакомого. Почему вы не рассказали мне об этом раньше?

— В Лондоне? Но ведь не придаете же вы значения такого… такого рода глупостям?

— Я — нет. Но мы немного знаем о том, что думает о них Синтия Роуленд. Она несла яблоки и салат…

Алекс замолчал. Они шли в полумраке, под почти непроницаемой кровлей каштановых веток над головами. Дорога плавно вилась, мягко изгибаясь влево и вправо, и постепенно поднималась вверх.

— Ну и что из того, что несла яблоки и салат? — Гилберн остановился и впервые посмотрел на своего гостя с подозрительным недоверием, но тут же двинулся дальше вперед, тяжело вбивая трость в землю.

— Да ничего… — Алекс сорвал растущий возле дорожки одуванчик и дунул на него. Белые, еле заметные парашютики полетели по воздуху… — Но раз уж мы находимся на территории знаменитейшего графства Суффолк, о котором почтенный инквизитор Мэтью Хопкинс сказал, что оно есть страдающим от «ведьм», то я должен призвать на помощь «Malleus Maleficiarum», совместную работу ведущих исследователей ведьм в Европе. Они утверждают, что:

1) Дьявол имеет исключительную власть над яблоками, а чем раньше сорвано яблоко, тем хуже для того, кто съест его, не перекрестившись перед этим.

2) Женщины со сросшимися черными бровями имеют все возможности, чтобы стать ведьмами, то есть дьяволами в женском обличье.

3) Женщины с такими бровями имеют явную склонность к ликантрофии, то есть к вурдалачеству. В этой книге обстоятельно описан случай, когда одна из них, обратившись в волка, загрызла трех своих врагов. К счастью, она была при этом ранена. А колдунья, раненная в зверином обличье, сохраняет рану и возвратившись в человеческий облик. Итак, ее схватили и сожгли. Не знаю, сожгли ли всех жителей городка Оссой в Ирландии, которые регулярно каждые семь лет превращались в волков? Интересно, что в Италии ведьмы всегда превращались в котов…

4) В довершение всего, эта девушка имеет прекрасные длинные черные волосы, завязанные на затылке в большой хвост. Это означает, что она может даже стать королевой ведьм, Цилис, которая имела такие же прекрасные черные волосы и не покрывала их платком. Она может также быть любовницей Дьявола, поскольку, как известно, он чувствует особое влечение к женщинам с прекрасными черными волосами. Поэтому Святой Павел и велел женщинам покрывать голову. В Италии до сих пор женщинам не разрешается входить в костел с непокрытой головой. Ах да, еще этот салат! Святой Григорий Великий вспоминает в своих «Диалогах» о несчастной монахине, которая забыла перекреститься, сев за стол, и тут же проглотила Дьявола с листком салата. Впрочем это верование о том, что Дьявола можно проглотить, должно быть очень древнее, потому что уже Мессалина, еретические сектанты, считали плевки религиозным ритуалом, веря в то, что выплевывают Дьявола, которого поглощают при дыхании.

— И люди в массе своей в самом деле в это верили? Я не о высшем духовенстве, а о людях вообще.

— Конечно. Люди никогда не нуждаются в большом количестве доказательств, чтобы поверить в то, во что хотят поверить. И не только простые люди. Приблизительно в 1610 году, а значит, точно в эпоху Джона Иклстоуна, венгерская графиня Элизабет Надажди, у которой родным дядей был, между прочим, польский король Стефан Баторий, казнила шестьсот пятьдесят молодых девушек, чтобы возвратить себе молодость, искупавшись в их крови. Она не была за это даже приговорена к смерти, хотя исполнителей ее приказов сожгли… Поэтому, согласно моей скромной гипотезе, о которой я не хочу пока вам говорить, над нами висит тень деятельности неизвестного маньяка, которого в этой дьявольской местности могло настигнуть тихое сумасшествие, и который действует вопреки всем правилам общепринятой логики. Эти кошмарные следы, кажется, говорят в пользу такого взгляда, равно как и дело с портретом, изменяющим положение ночью и вроде бы не тронутым человеческой рукой во время этого. Но скорее я готов предположить, что…

Алекс замолчал.

— События, о которых вы только что говорили, происходили века тому назад… — неуверенно сказал Гилберн. — Я не думаю, чтобы современный человек стал бы руководствоваться суевериями до такой степени, чтобы совершить убийство.

— Я хотел бы вам только напомнить, что пять минут назад вы говорили мне о молодой девушке, которая все же ходила в школу, знает, что такое телефон, радио, телевидение, видела самолеты и автомобили и пользуется холодильником. Вы говорили мне, что она провела ночь в Гроте, надеясь встретить Дьявола, который занял ее разум до такой степени, что она забывает обо всем на свете, когда видит книгу о нем.

— Я мог бы к этому добавить, что Синтия заботится об ужах Ирвинга Иклстоуна… — добавил Гилберн, мимолетно улыбнувшись. — Кормит их и даже выпускает сама в сад, чтобы они могли немного прогуляться. При этом она не отходит от них ни на шаг, а потом забирает их обратно в террариум. И эти твари, кажется, ее даже любят. Во всяком случае не боятся ее совершенно.

— Так он содержит ужей? — в этот раз Джо улыбнулся.

— Да, двух. Он держит их в кабинете и утверждает, что их вид помогает ему уяснить страх средневекового человека в отношении этого создания, являющегося символом Дьявола. Впрочем ужи совершенно безопасные животные, которые самое большее могут принести вред лягушке или ящерице и абсолютно не ядовиты. А возвращаясь к Синтии, у меня сложилось впечатление, что она очень порядочная, хотя и несколько эксцентричная девушка. Все закончится, наверняка, в скорости, когда явится за ней какой-нибудь робкий барашек в выходном костюме и поведет ее под венец, а через десять лет она станет располневшей веселой крестьянкой, окруженной кучей детей. Я знаю ее с самого раннего детства и не могу себе представить, чтобы она могла совершить какой-то низкий поступок…

— Так… — Джо посмотрел на него в наступающей темноте. — А ведь вы приехали ко мне сегодня утром, боясь, что Дьявол может снова нанести удар. В воскресенье портрет снова повернулся и появились следы копыт в Гроте, в котором эта девица отважно пробыла когда-то всю ночь. Я не утверждаю, что она является маниакальным убийцей, но может им быть. Я не знал об этом еще полчаса тому назад. И если я познакомлюсь еще с несколькими особами, имеющими подобное алиби, то дело запутается еще больше. Потому что, сэр Александр, я должен быстро изолировать человека, которого мы опасаемся. Если мне это не удастся, еще много зла может случиться в этом графстве, страдающем от ведьм!

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства