Тень на шторе. Глава 11. Рисунок на стене

– Отвечайте же! Где револьвер?

Мегрэ посмотрел на Мартена и заметил, что мадам Мартен, по‑прежнему не отрывающая глаз от потолка, пошевелила пальцами, пытаясь, чтобы тень от них что‑то нарисовала на стене.

Бедняга Мартен напрягся изо всех сил, стараясь понять, что она хотела ему сказать. Он торопился. Он видел, что Мегрэ ждет ответа.

– Я…

Что же мог означать этот квадрат или, скорее, треугольник, который она чертила в воздухе длинным пальцем?

– Так где же он?

Сейчас Мегрэ действительно жалел его. Мартен, должно быть, переживал страшные мгновения. Его просто шатало от нетерпения.

– Я выбросил его в Сену.

Судьба Мартена была решена! Пока комиссар вытаскивал из кармана револьвер и клал его на столик, госпожа Мартен с лицом фурии присела на кровать.

– А я все‑таки нашел его в мусорном ящике, – сказал Мегрэ.

Свистящим голосом она сказала:

– Именно там! Теперь ты понял? Ты доволен? Ты еще раз потерял свой шанс, как ты его всегда упускал. По‑моему, ты сделал это нарочно, боясь попасть в тюрьму. Но тебя все равно посадят! Ведь украл же ты! А украв, месье позволяет себе выбросить триста шестьдесят тысяч франков в Сену.

Ее вид пугал. Было ясно, что она сдерживалась слишком долго. Развязка наступила внезапно. Ее возбуждение было так велико, что она не успевала выговаривать слова и произносила какие‑то нечленораздельные слоги.

Мартен стоял, понурив голову. Роль его была сыграна. Он самым жалким образом проиграл игру, за что его и упрекала жена.

– Месье, видите ли, решил украсть, но забывает на столе перчатку…

Госпожа Мартен, беспорядочно валя все в кучу, осыпала его упреками.

Мегрэ услышал за спиной тихий голос человека в бежевом пальто:

– Месяцами она показывала мне из окна на кабинет Куше… И попрекала тем, что я сделал ее несчастной, что я не способен прокормить жену. Я и отправился…

– Вы сказали ей, что идете к Куше?

– Нет! Но она прекрасно это знала. И ждала у окна…

– И вы, госпожа Мартен, видели из окна, что ваш муж забыл в кабинете перчатку?

– Я бы заметила даже визитную карточку! По‑моему, он просто хотел меня разозлить…

– Тогда вы взяли револьвер и спустились вниз. Куше вернулся в кабинет, когда вы уже находились там. Он подумал, что это вы его обокрали.

– Да, он хотел меня задержать! Именно это он хотел сделать! Как будто не благодаря мне он разбогател! Кто же заботился о нем в самом начале, когда он даже не зарабатывал на хлеб с маслом? Все мужчины одинаковы.

Он даже упрекал меня в том, что я живу в доме, где располагается его фирма. Обвинял меня в том, что я делю с сыном деньги, которые он ему дает.

– И тут вы выстрелили?

– Он тоже хотел снять трубку, чтобы вызвать полицию!

– Потом вы пошли к мусорным ящикам. Под предлогом поисков ложки вы спрятали в мусоре револьвер.

Кого вы тогда встретили?

– Этого старого дурака со второго этажа, – грубо ответила она.

– И больше никого? Я считал, что еще приходил ваш сын. У него больше не было денег.

– Ну и что же?

– Он пришел не к вам, а к отцу, не правда ли? Только вы не могли позволить ему пройти в кабинет, где он обнаружил бы труп. Вы оба стояли во дворе. Что же вы сказали Роже?

– Чтобы он уходил. Вам не понять материнского сердца.

– И он ушел. Тут вернулся ваш муж. Вы ни о чем с ним не говорили. Мартен думал о деньгах, которые он все‑таки бросил в Сену, потому что по сути он жалкий, но порядочный человек.

– Жалкий, но порядочный! – повторила госпожа Мартен с неожиданным раздражением. – Ха‑ха… А я?

А я что, всегда была несчастной!

– Мартен не знает, кто убил. Он ложится спать. Проходит день, а вы ни о чем не спрашиваете. Но на следующую ночь вы встаете, чтобы обшарить его одежду.

Денег вы не находите. Он наблюдает за вами. Вы его расспрашиваете. Именно этот приступ ярости и слышала за дверью старая Матильда. Вы убили Куше зря! Этот идиот Мартен выбросил банкноты. Из трусости он швырнул целое состояние в воду. Поэтому вы и заболели.

У вас поднялась температура. Но Мартен, который не знает, что Куше убили вы, пошел сообщить эту новость Роже. А тот сразу все понял. Он ведь встретил вас во дворе… Вы не пустили его к отцу… Он думает, что я его подозреваю… Он полагает, что его арестуют, будут судить. А защищаться, не обвиняя собственную мать, он не может.

Возможно, он не вполне порядочный парень. Но, без сомнения, его образ жизни в чем‑то простителен. Ему все опротивело. Опротивели женщины, с которыми он спит, наркотики. Монмартр, где он болтается без дела, и, кроме всего этого, опротивела семейная драма, о тайных причинах которой догадывается один он.

И Роже выбрасывается из окна!

Мартен прислонился к стене, закрыв лицо руками.

Однако его жена в упор смотрела на комиссара, словно ждала лишь того момента, когда она сможет вмешаться в его рассказ, в свою очередь возразить ему.

Тогда Мегрэ показал записку адвокатов:

– В мой последний приход Мартен так перепугался, что хотел признаться в краже. Но здесь были вы.

Он видел вас через приоткрытую дверь. Вы делали ему какие‑то энергичные знаки, и он промолчал… Разве не это раскрыло ему глаза на все? Он вас расспрашивает.

Вы признаетесь, что убили. Это вы прокричали ему в лицо! Вы убили из‑за него, чтобы исправить его оплошность, убили из‑за этой забытой на письменном столе перчатки! А раз вы убили, то, даже несмотря на завещание, вы не сможете получить наследство. «Ах, – думаете вы, – если бы только Мартен был настоящим мужчиной!» Пусть он уезжает за границу… Все подумают, что он – убийца. Полиция успокоится, а вы приедете к нему со своими миллионами… «Мой бедный Мартен, – сказали вы, – поезжай!»

И при этих словах Мегрэ сильно хлопнул Мартена по плечу, почти припечатав того к полу. Комиссар говорил глухим голосом, роняя слова как бы небрежно:

– Столько натворить бед ради этих денег! Убить Куше… Толкнуть Роже на самоубийство… И в последнюю минуту убедиться, что этих денег вам не видать!

Вы сами уложили Мартену чемоданы. Очень аккуратно. Положили на несколько месяцев белья…

– Замолчите! – умолял Мартен.

Опять прокричала сумасшедшая. Мегрэ так резко дернул на себя дверь, что старая Матильда чуть не ввалилась в комнату.

Она убежала, испугавшись тона комиссара, и впервые действительно закрылась у себя, повернув в замке ключ.

Мегрэ в последний раз оглядел комнату. Мартен не смел пошевельнуться. Его жена, худая, с выступающими под ночной рубашкой лопатками, сидела на кровати, глядя на комиссара.

Она вдруг стала такой серьезной и спокойной, что Мегрэ с тревогой спросил себя, что еще может с ней произойти.

Он вспомнил о некоторых ее взглядах, движениях губ во время недавней сцены. И здесь одновременно с Мартеном он угадал, что с ней происходило.

Они уже не могли этому помешать. Все развертывалось помимо них, как в кошмарном сне.

Госпожа Мартен была очень худая. Черты ее лица становились все более болезненными. Что она разглядывала в тех местах комнаты, где находились самые привычные вещи?

Что она внимательно высматривала в комнате?

Лоб ее сморщился. На висках вспухли жилы.

– Мне страшно! – закричал Мартен.

Казалось, что госпожа Мартен в одиночку, напрягая все силы, стремится перебраться через неприступную гору. Раза два ее рука делала какой‑то жест, словно пыталась что‑то оттолкнуть от лица. Наконец она проглотила слюну и улыбнулась улыбкой человека, добившегося своей цели.

– Вы все придете ко мне просить денег. А я скажу своему адвокату, чтобы он вам их не давал.

Мартен дрожал с головы до ног. Он понял, что это не просто бред, вызванный лихорадкой.

Она сошла с ума, окончательно!

Мартен плакал. Он схватил руку жены и терся о нее лицом. Она его оттолкнула. На лице ее блуждала презрительно‑торжествующая улыбка.

– Больше пяти франков не дам, – бормотала она. – Я достаточно страдала… мне…

– Я позвоню в больницу Святой Анны, – сказал Мегрэ.

– Вы считаете? Считаете, что нужно везти ее туда?

Неужели им двигала сила привычки? Мартен приходил в отчаяние при мысли, что ему придется покинуть свою квартиру, атмосферу попреков и ежедневных ссор, эту жалкую жизнь, эту женщину, которая все же – правда, уже не в этой, реальной жизни, в другой – обрела богатство.

Спустя несколько минут Мегрэ, не обращая ни на что внимания, шел по шумной улице. У него – это с ним случалось редко – страшно болела голова, и он зашел в аптеку принять таблетку.

Он ничего не замечал вокруг себя. К городскому шуму примешивались какие‑то голоса, которые продолжали звучать в его голове.

Один образ затмевал все другие: госпожа Мартен, которая встает, поднимает с пола одежду мужа и ищет в ней деньги! И Мартен, который, лежа в постели, наблюдает за ней!

Испытующий взгляд жены!

«Я бросил их в Сену», – отвечает он.

Именно с этого мгновения что‑то в ней надломилось.

Или, вернее, в ее мозгу всегда был какой‑то сдвиг. Даже тогда, когда она жила в кондитерской лавке отца!

Только это не бросалось в глаза. Она была почти хорошенькой девушкой. Но никто не обращал внимания на ее слишком тонкие губы.

А Куше на ней женился!

Вдруг без всякого повода он подумал о Нине.

– Она не получит ничего! Ни копейки, – пробормотал он. – Завещание будет признано недействительным.

И госпожа Куше, урожденная Дормуа…

Полковник, должно быть, уже начал хлопотать. Это естественно: все достанется госпоже Куше! Все эти миллионы.

Ведь она женщина изысканная, умеющая блюсти приличия.

Мегрэ медленно поднялся по лестнице, открыл дверь своей квартиры на бульваре Ришар‑Ленуар.

– Угадай, кто к нам приехал? – спросила жена.

Госпожа Мегрэ расставила на белой скатерти четыре прибора. Мегрэ заметил на буфете кувшин с мирабелевой настойкой.

– Твоя сестра?

Угадать это было нетрудно, потому что всякий раз, приезжая из Эльзаса, сестра привозила кувшин какой‑нибудь настойки и копченую ветчину.

– Они пошли с Андре кое‑что купить. У тебя усталый вид… Надеюсь, что сегодня ты больше никуда не пойдешь?

Мегрэ остался дома. В девять часов вечера он играл в «желтого карлика» со своими родственниками.

Госпожа Мегрэ беспрестанно заливалась смехом, потому что она никак не могла научиться играть в карты и допускала самые немыслимые промахи.

– Ты уверена, что у тебя нет девятки?

– Да, она у меня…

– Тогда почему же ты не ходишь?

На Мегрэ все это действовало, как теплая ванна. Голова у него перестала болеть.

Он уже не думал о госпоже Мартен, которую машина «Скорой помощи» везла в больницу Святой Анны, тогда как ее муж в одиночестве рыдал на опустевшей лестнице.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства