Память и наблюдательность Сименона

В Письме моей матери, написанном в поздние годы, Сименон отмечал: Я сохранил массу воспоминаний о своем детстве, больше, чем многие другие люди. Насколько моя память оказывается неполной в том, что касается недавних событий, настолько она фотографически точна по отношению к моим детским годам. Эта точность поистине поразительна. Через несколько десятков лет Сименон с мельчайшими подробностями воспроизводит детали жизни города, семейного уклада, особенности отношений между родителями и детьми, между родственниками разных степеней, характерные для начала 1900-х годов.

Memory-and-perceptiveness-Simenon

Дело, конечно же, не только в памяти, но и в обостренной наблюдательности, в умении видеть и фиксировать увиденное в сознании, как в некой кладовой, откуда накопленный материал может быть извлечен в нужный момент. Кстати сказать, в этом одна из тех особенностей собственного характера, которыми Сименон одарит Мегрэ.

Воспоминания были фотографически точны, но не были фотографически бесстрастны. В 1976 году в принадлежащей циклу Я диктую книге Рука в руке Сименон вспомнил о своем родном городе, в котором к тому времени он не был около пятидесяти лет. В книге Я вспоминаю уже были описания улиц Льежа, его жилых домов, лавок и мастерских, живописная картина льежского рынка, бегло набросанные портреты городских обывателей. Здесь же — как бы краткая, но весьма выразительная социальная характеристика Льежа, его социальная топография. Когда я был ребенком, город Льеж, где я родился и прожил до девятнадцати с половиной лет, был, можно сказать, разделен на три части. Первая — это район бульваров д’Авруа и Пьерко, сплошь застроенный большими частными особняками из тесаного камня… Много позже я узнал, кто жил в этих особняках. Хозяева, управляющие и крупные акционеры заводов, окружающих город. Но их и рабочих с их заводов разделяли районы вроде того, в котором родился и провел детство я, где проживали те, кого американцы называют белыми воротничками, то есть мелкие служащие, всегда тщательно одетые и стремящиеся жить как достойные люди… Третью часть города я знал плохо, потому что мать не разрешала мне туда ходить, и открывать ее для себя мне пришлось гораздо позже. В те времена, подъезжая днем или ночью на поезде к Льежу, пассажир видел только высокие трубы, извергающие пламя, и печи для выплавки цинка, меди и Бог весть чего еще; голые до пояса рабы, такие же льежцы, как и мы, швыряли лопатами уголь в жерла этих печей, дыхание которых превращало их в инвалидов к сорока или сорока пяти годам. Они-то и были обитателями третьей зоны, шахтерских поселков, длинных рядов почерневших от угольной пыли домов.

От внимательных глаз мальчика не ускользали и маленькие тайны, которыми была полна жизнь взрослых людей. В большинстве случаев это были постыдные, тщательно скрываемые тайны, рождавшиеся в скудном, убогом, лишенном света и надежды существовании, — тайный алкоголизм одной из теток, грошовая и не всегда честная экономия на любых мелочах, пустые кастрюли, которые ставились на огонь, чтобы создать в глазах соседей видимость благополучия… Если нельзя было быть, следовало хотя бы казаться.

Еще со времен романов-фельетонов из народной жизни, в большом количестве появлявшихся в середине прошлого века, считалось, что именно нищенские кварталы, бедняки были постоянным источником всяческих пороков и преступлений. В своих романах Сименон будет последовательно разрушать это мнение. Конечно, городские бедняки не были носителями евангельских добродетелей, но самые страшные преступления происходили в иной среде, совершались людьми иного достатка и иного положения — в мире финансистов, дельцов, аристократов, богатых буржуа. В дневнике, опубликованном под названием Когда я был старым, Сименон записал кажущуюся парадоксальной мысль: Чем беднее человек, тем он честнее. По существу, этой же позиции будет придерживаться и полицейский комиссар Мегрэ.

На улицах города маленький Жорж получал первые уроки своеобразной демократии, сочувствия обездоленным и несчастным людям. Семнадцатилетним юношей Сименон поступил в качестве репортера в Льежскую газету; в ней он вел рубрику местных происшествий, для чего нужно было часами бегать по городу, встречаться с людьми разных профессий, возрастов, убеждений. Это была трудная, но, как оказалось позже, необходимая для писателя школа: он имел дело с реальными, живыми, столь не похожими друг на друга людьми, с их судьбами. Такой школы не прошел ни один из больших современных Сименону писателей! Ее, но по-другому, также приобретая опыт общения с разными людьми, будет проходить и Мегрэ, служебная деятельность которого приводит его в поисках преступника и в богатые особняки, и в продуваемые ветрами парижские вокзалы, и в большие универсальные магазины, где он, если можно так выразиться, охранял кошельки покупателей. Вот несколько строк из автобиографических (!) Записок Мегрэ (1950): Мало найдется в Париже улиц, где я не сбивал каблуков, внимательно глядя по сторонам и постепенно узнавая все ближе уличный люд: попрошаек, шарманщиков и цветочниц, ловких жуликов и карманников, а также проституток и пьяниц-старух, почти каждую ночь попадавших в полицейский участок. Именно так, глядя по сторонам, бегал по улицам Льежа, а затем и Парижа, куда он перебрался в 1922 году с молодой женой, и сам Сименон.

Рекомендуем

Simenon and son

Простые человеческие…

Отношения с детьми складывались у Сименона трудно, порой мучительно. Вспоминая о собственном скудном детстве (о том, как мать покупала три пирожных на четверых), Сименон жалел, что у его детей не было по-настоящему счастливого…

Pedigree

Благопристойность и убожество

Родители Сименона происходили из различной социальной среды. Мать, Анриетта Брюлль, была дочерью некогда богатого фландрского лесопромышленника. Отец происходил из старинных ремесленных кругов Льежа, а по матери был внуком шахтера. Огромное различие в жизненном…

Семья Сименонов

Семья Сименонов

Семья Сименонов (в Педигри — Мамеленов) вводит читателя в совершенно иной мир, мир ремесленного Льежа, в кварталы, расположенные за мостом через Meзу, на улицу Пюи-зен-Сок, где на вывесках домов изображены огромные ножницы портного, выцветшая…

 

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

Крутой детектив