Шлюз номер один. Глава 6

– И вот что любопытно, – заключил Мегрэ, – я совершенно уверен, что дело‑то проще некуда.

Разговор происходил в тот же вечер у начальника уголовной полиции, когда кабинеты уже опустели. За Парижем садилось багровое солнце, размалевывая красносине‑желтыми пятнами Сену в том месте, где через нее перешагивает Новый мост. Стоя у окна, оба болтали о том о сем и рассеянно поглядывали на умиротворенную праздную толпу внизу.

– А что касается Дюкро…

Зазвонил телефон, начальник снял трубку.

– Добрый вечер, сударыня. Передаю трубку.

Комиссар услышал расстроенный голос жены:

– Ты же забыл мне позвонить… Да нет, мы ведь договорились, что позвонишь в четыре. Вещи уже прибыли, и мне нужно туда отправляться. Можешь сейчас приехать?

– Да, да, выезжаю, – торопливо ответил Мегрэ и, поднявшись из кресла, пояснил начальнику: – Совсем забыл о переезде. Вещи отправили фургоном еще вчера, и жене нужно ехать туда их принимать.

Начальник пожал плечами, и Мегрэ задержался в дверях.

– Вы хотите что‑то сказать, шеф?

– Только одно: с вами будет то же, что и со всеми, – не пройдет и года, как вы снова окажетесь на службе, но уже в банке или страховой компании.

В кабинет пробрались сумерки. Голос начальника звучал меланхолично, но оба делали вид, что этого не замечают.

– Клянусь – ни в коем случае!

– До завтра. Смотрите, не дайте маху с Дюкро: у него в кармане два, а то и три депутата.

Мегрэ взял такси, но все равно опоздал. Жена совсем закрутилась. Две комнаты уже опустели, в других повсюду громоздились тюки и свертки. В кухне что‑то варилось, но не на плите – ее уже увезли, – а на спиртовке.

– Ты в самом деле никак не можешь поехать сейчас со мной? Тогда приезжай завтра вечерним поездом. Надо же решить, куда что ставить.

Однако приехать завтра Мегрэ не только не мог – не хотел.

Как странно входить в опустошенный дом, который покидаешь навсегда. Но еще страннее казался комиссару вид некоторых собранных для отправки вещей и все, что, переходя с места на место, говорила жена.

– Видел, какие привезли складные кресла? Да где же ты? А насчет мебели звонила госпожа Биго. Там чудная погода, вишни уже распустились, все белым‑бело. Да, а ту козу, о которой она говорила, продавать не хотят, но хозяин обещал оставить нам козленка.

Мегрэ улыбался и согласно кивал головой, но мысли его были далеко.

– Только обязательно поешь! – крикнула из соседней комнаты г‑жа Мегрэ. – Самой‑то мне не хочется.

Ему тоже не хотелось: успел на ходу немного перехватить. Оставалось стащить вниз громоздкие узлы и всякую неудобную мелочь, даже садовые инструменты.

Все это тут же до отказа забило такси.

– Вокзал Орсе.

У дверей вагона Мегрэ обнял жену и уже около одиннадцати в одиночестве брел по берегу Сены, чем‑то – или кем‑то? – недовольный.

Дальше, на набережной Целестинцев, он прошел мимо темных окон конторы Дюкро. В неясном свете газового фонаря тускло поблескивали медные таблички. А вдоль берега мирно покачивались суда.

Почему начальник так сказал? Это же глупо! Мегрэ на самом деле тянуло в сельскую тишь, где можно ничего не делать и только читать. Он устал!

Однако даже в мыслях ему не удавалось последовать туда за женой. Он попытался припомнить, что она говорила о козе и всякой всячине, но тут же, глядя на россыпь огней на том берегу Сены, стал думать совсем о другом.

Где сейчас Дюкро? Подавил отвращение к «балагану» и вернулся домой? А может, взгромоздив локти на стол, обедает в каком‑нибудь шикарном ресторане? Или в кабачке, где столуются шоферы? А что дальше? Опять будет ходить из бардака в бардак с траурной лентой на рукаве, оплакивая сына?

И об этом Жане Дюкро тоже ничего не известно. Просто удивительно – ну ровным счетом ничего! Конечно, встречаются такие типы, их жизнь как книга за семью печатями. А ведь им занимаются два инспектора в Латинском квартале, в Архивном институте, в Шарантоне.

«Приятный молодой человек, немного замкнутый, не блещет здоровьем…»

Какими страдал недостатками, чем увлекался – об этом ничего. Никто не знает даже, где он проводил вечера.

«Скорее всего сидел дома, занимался, наверстывал упущенное за время болезни».

Ни семьи. Ни приятелей. Ни подружки. И вот, в одно прекрасное утро кончает с собой, повинившись в покушении на отцеубийство!

Однако были же те три месяца, что он провел на «Золотом руне» с Алиной.

Жан… Алина… Гассен… Дюкро…

Появились решетки Берси, потом справа трубы электростанции. Мимо спешили трамваи. Временами Мегрэ ни с того ни с сего останавливался, потом шел дальше Впереди его ждет шлюз номер 1, высокий дом, баржа, два бистро – все эти декорации, скорее весь наш грубый реальный мир, мир вещей, красок, запахов, запутанных человеческих жизней, клубок которых он пытается распутать.

Это его последнее дело. В домик на берегу Луары уже перевезена мебель. Да, но вот, расставаясь с женой, он ее едва обнял. Со злостью таскал узлы. Даже не дождался отхода поезда.

Что стоит за словами начальника?

Мегрэ внезапно остановился и решительно сел в трамвай. Хватит бесцельно бродить по набережной.

Чем выше поднималась луна, освещая мельчайшие закоулки, тем пустыннее выглядел пейзаж. Бистро слева уже закрылось; у Фернана трое клиентов еще играли с хозяином в карты.

Они услышали шаги на тротуаре. Фернан поднял голову и сразу же узнал переступившего порог комиссара.

– Снова в наши края, да так поздно? Есть что‑нибудь новенькое?

– Ничего.

– Хотите выпить?

– Благодарю, нет.

– Зря. Поболтали бы немного.

Мегрэ вошел и тут же почувствовал, что это не надо было делать. Игроки ждали, с картами в руках. Хозяин налил стопку себе, потом Мегрэ.

– Ваше здоровье!

– Ты играешь или нет?

– А как же! Вы позволите, господин комиссар?

Мегрэ остался стоять, всем нутром чуя какой‑то подвох.

– Не хотите присесть? Бью козырем.

Мегрэ выглянул наружу, но увидел все те же контуры застывших в лунном свете декораций.

– Странная это история с Бебером, вы не находите?

– Играй! Трепаться будешь потом.

– Сколько с меня? – спросил Мегрэ.

– Нисколько. Всех угощаю я.

– Нет. Нет.

– Всенепременно. Минуточку, и я в вашем распоряжении. Игра! – Он бросил карты и направился к стойке. – Чего вам налить? Того же? А вам, ребята?

В атмосфере бара, поведении клиентов, в их голосах было что‑то нарочитое, фальшивое, особенно у хозяина: тот прямо из кожи вон лез, чтобы разговор ни на минуту не смолкал.

– Знаете, Гассен‑то так и не просыхает. Словно обет дал. Тебе большой стакан, Анри? А тебе?

На уснувшей набережной лишь одно это бистро оставалось открытым. Мегрэ, которому надо было разом следить за происходящим снаружи и внутри, шагнул к двери.

– Да, комиссар, чуть не забыл вам сказать…

– Что еще? – проворчал, повернувшись Мегрэ.

– Постойте‑ка!.. Вот балда! Опять забыл!.. Чего вам налить?

Слова прозвучали так неестественно, что даже игроки смущенно переглянулись. Фернан и сам это почувствовал: у него разом покраснели скулы.

– Что тут, черт возьми, происходит? – вспылил Мегрэ.

– Что вы имеете в виду?

Комиссар придержал открытую дверь и оглядел суда, застывшие на воде канала.

– Почему ты стараешься задержать меня тут?

– Я? Клянусь…

Наконец в темной массе корпусов, мачт и кают комиссар углядел крошечную светящуюся точку. Не дав себе труда затворить за собой дверь, он пересек набережную и очутился прямо перед мостками, ведущими на «Золотое руно».

В двух шагах от себя он едва не проглядел человека.

– Что вы тут делаете?

– Жду клиента.

Мегрэ обернулся. Чуть поодаль стояло такси с потушенными фарами.

Под ногами комиссара глухо заскрипело дерево узких сходней. Стекло в двери слабо светилось. Ни минуты не раздумывая, он распахнул ее и шагнул вниз.

– Можно войти?

Каюту освещала керосиновая лампа. Постель была уже разобрана. На столе, покрытом клеенкой, стояла бутылка и два стакана.

А за столом молча, настороженно сидели друг против друга два человека: старик Гассен и Эмиль Дюкро. В маленьких глазках Гассена таилась угроза, Дюкро сидел, положив локти на стол, сдвинув на затылок фуражку.

– Входите, комиссар. Я так и думал, что вы тут появитесь.

Дюкро держался совершенно естественно, приход комиссара его не обеспокоил и не удивил. От пузатой керосиновой лампы волнами расходился теплый воздух. Стояла полная тишина, и могло показаться, что эти двое уже Бог знает сколько времени просидели тут, не произнося ни слова и не шелохнувшись. Дверь второй каюты была закрыта. Значит, Алина спит? А может быть, тихонько лежит в темноте, прислушиваясь к голосам в соседней каюте?

– Мое такси еще не уехало?

Дюкро попытался стряхнуть с себя напряжение.

– Любите голландскую водку?

Он сам пошел к буфету за стопкой, налил в нее прозрачной жидкости и уже потянулся за своей, как вдруг Гассен одним махом смел со стола все, что на нем было.

Бутылка, стопки – все покатилось по полу. Из бутылки, чудом не разбившейся, вылетела пробка, и в горлышке забулькало.

Дюкро даже не вздрогнул. Уж не ожидал ли он чего‑нибудь подобного? А Гассен был уже совсем готов сорваться: он тяжело дышал и, сжав кулаки, подался вперед.

В соседней каюте послышалось чье‑то шевеление.

Гассен еще секунду пребывал в нерешительности, потом обхватил руками голову и рухнул на стул, всхлипнув:

– Проклятая судьба!

Дюкро кивнул на люк, на ходу похлопал старика по плечу. И все. Они сошли по сходням и окунулись в чистый свежий воздух. Шофер поспешил к машине. Дюкро чуть помешкал, придержав Мегрэ за руку.

– Я сделал, что мог. Вам в Париж?

Они поднялись по каменной лестнице. Дверца автомобиля была открыта, мотор тихо урчал. За окнами бистро маячил силуэт: должно быть, Фернан разглядывал машину.

– Это вы дали распоряжение, чтобы вас там никто не беспокоил?

– Кому?

Мегрэ махнул рукой, и Дюкро его понял.

– Он что, пытался вас не пустить?

Дюкро усмехнулся, польщенный и недовольный одновременно.

– Экие идиоты! – буркнул он. – Садитесь. Прямо, в центр.

Он снял фуражку и пригладил рукой волосы.

– Я был вам нужен?

Мегрэ промолчал, да Дюкро и не ждал ответа.

– Вы подумали о моем давешнем предложении?

Но на благоприятный ответ Дюкро уже не надеялся.

Вероятно, был бы им даже разочарован.

– Жена вчера вечером уехала расставлять мебель в нашем доме.

– Где?

– Между Меном и Туром.

Набережные давно опустели. До самой улицы Сент‑Антуан им встретились всего две машины. Шофер опустил стекло:

– Куда ехать?

И Дюкро, словно бросая кому‑то вызов, отозвался:

– Высадите меня у «Максима».

Он на самом деле там сошел – грузный, упрямый, в плотном синем костюме с траурной креповой повязкой.

Рассыльный, похоже, его знал и прямо‑таки слетел навстречу по ступенькам.

– Зайдете, комиссар?

– Нет, спасибо.

Дюкро уже входил в тамбур, и дверь повернулась так быстро, что они не успели ни пожать друг другу руки, ни вообще проститься.

Пробило половину второго.

– Такси? – спросил рассыльный.

– Да… Впрочем, не надо.

На бульваре Эдгар Кине пусто, большая кровать уже в деревне. Мегрэ отправился ночевать в гостиницу в конце улицы Сент‑Оноре.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства