Порт туманов. Глава 4. «Сен-Мишель»

– Вам нравится? – беспокойно спрашивал хозяин при каждом новом блюде.

– Ничего, – отвечал Мегрэ, который, по правде говоря, даже не замечал того, что ел.

Он сидел один в ресторанчике гостиницы, рассчитанном на сорок – пятьдесят человек. Гостиница для отпускников, приезжающих покупаться летом в Вистреам. Мебель – как во всех пляжных гостиницах. Вазочки на столах.

Ничего общего с Вистреамом, интересующим комиссара. Он начинал понимать жизнь городка и испытывал от этого удовлетворение. При каждом новом расследовании он больше всего не любил именно начало; первые неловкие встречи, ложные представления. Например, само название – Вистреам! В Париже ему почему‑то казалось, что это – портовый городок типа Сен‑Мало. А потом, в первый же вечер, Мегрэ понял, что это – мрачное место, где живут суровые и молчаливые люди. Теперь он знал Вистреам и чувствовал себя в нем как дома. Невзрачный городок, куда ведет дорога, обсаженная деревцами. Примечателен только порт; шлюз, маяк, дом Жориса, бистро, ритм порта: два шлюзования в день, рыбаки со своими корзинами, горстка людей, занятых только тем, что следят за проходом судов.

Другие слова имели более определенный смысл: капитан, судно, каботажное плавание… Он видел, как живет все это, и постигал правила игры.

Тайна не прояснилась. Все, что вначале представлялось загадочным, загадочным и осталось. Но, по крайней мере, каждое действующее лицо он видел на своем месте, в своем окружении, занятого своим повседневным делом.

– Вы тут надолго? – спросил хозяин, подавая кофе.

– Не знаю.

– Произойди это во время отпусков, я понес бы ужасные убытки…

Теперь Мегрэ отчетливо различал четыре Вистреама: Вистреам – порт, Вистреам – городок, Вистреам – респектабельный, с виллами, такими как у мэра, вдоль дорог… Наконец, Вистреам – курортный, временно не существующий.

– Вы уходите?

– Пойду прогуляюсь перед сном…

Начинался прилив. Было холоднее, чем в предыдущие дни, потому что туман, не редея, превращался в капельки ледяной воды. Кругом все было черно, окна и двери закрыты. Виднелся только влажный глаз маяка. Со шлюза доносились голоса.

Короткий гудок парохода. Приближались два огня – зеленый и красный; какая‑то огромная масса двигалась вдоль стены шлюза.

Теперь Мегрэ понимал, как тут все происходит: пароход шел со стороны моря. Появился силуэт человека. Сейчас примут у судна швартов и укрепят его на первом кнехте. Потом с мостика капитан прикажет дать задний ход, чтобы судно остановилось.

Рядом с Мегрэ прошел Делькур, беспокойно глядя в сторону пирсов.

– Что случилось?

– Не понимаю…

Он хмурил брови, напрягал зрение, как бы хотел одним усилием воли различить что‑то в этой кромешной тьме. Двое рабочих собирались закрывать ворота шлюза. Делькур крикнул им:

– Погодите немного!

И вдруг он произнес удивленно:

– Это он…

В то же время метрах в пятидесяти раздался голос:

– Эй, Луи! Ставь фок и подходи левым бортом!

Голос доносился снизу, из темной дыры, со стороны пирсов. Светлячок приближался. Едва угадывались движущиеся фигуры и парус, падающий со звоном своих колец на леер. Потом на расстоянии вытянутой руки мимо Мегрэ проплыл развернутый грот‑парус.

– Умудрились же! – проворчал капитан и, повернувшись к паруснику, крикнул: – Подайте вперед! Носом к левому борту парохода, иначе ворота не закрыть…

Какой‑то человек соскочил на землю со швартовым и теперь, упершись руками в бока, глядел вокруг себя.

– «Сен‑Мишель»? – спросил Мегрэ.

– Да… Они шли со скоростью парохода…

Внизу, на палубе, горела только маленькая лампочка, тускло освещая бочку, кучу канатов, фигуру человека, бегущего от руля к носу шхуны.

Один за другим подходили шлюзовщики и со странным любопытством смотрели на судно.

– По местам, ребята! Давайте! Эй там, у рукояток!..

Когда ворота закрылись, вода стала проникать через затворы и суда начали подниматься. Слабый огонек совсем приблизился. Палуба почти достигла уровня причала, и человек, стоявший там, заговорил с начальником порта.

– Как дела?

– Ничего, – смущенно ответил Делькур. – Скоро вы справились!

– Ветер был попутный, и Луи поставил все паруса. Даже какой‑то пароход обошли.

– Ты в Кан идешь?

– Да, на разгрузку. А тут что нового?

Мегрэ стоял в двух шагах, Большой Луи – немного подальше, но они почти не различали друг друга. Разговаривали только начальник порта и капитан «Сен‑Мишеля». Впрочем, Делькур вскоре повернулся к Мегрэ, не зная что сказать.

– Правда, что Жорис вернулся? Кажется, об этом писали в газете…

– Он вернулся и снова уехал…

– Как это?

Большой Луи подошел чуть ближе, руки в карманах, одно плечо выше другого, огромная, бесформенная фигура. В темноте он выглядел обрюзгшим верзилой.

– Он умер…

На этот раз Луи приблизился вплотную к Делькуру.

– Это правда?.. – пробурчал он.

Мегрэ слышал его голос впервые. Он тоже казался каким‑то вялым, хриплым, монотонным. Лицо матроса по‑прежнему невозможно было различить.

– В первую же ночь после возвращения его отравили…

И осмотрительный Делькур, с явным намерением предупредить, поспешил добавить:

– А вот и комиссар из Парижа, которому поручено дело.

Делькур почувствовал облегчение. Уже давно он думал, как об этом сообщить Луи. Может быть, он опасался какой‑нибудь неосторожности со стороны экипажа «Сен‑Мишеля»?

– А, это господин из полиции…

Судно продолжало подниматься. Капитан перемахнул через борт и спрыгнул на пристань, не зная, подавать Мегрэ руку или нет.

– Ну и дела!.. – произнес он, думая о Жорисе. Луи, наклонив голову набок, переминался с ноги на ногу. Он пролаял что‑то неразборчивое.

– Что он говорит? – спросил комиссар.

– Бормочет по‑местному; «Сволочь на сволочи!»

– Кто – сволочь? – спросил Мегрэ у бывшего каторжника.

Но тот только посмотрел ему в глаза. Они теперь стояли близко друг от друга. Видно было, что лицо у Большого Луи одутловатое, одна щека толще другой или казалась такой, потому что он склонил голову набок, большие навыкате глаза.

– Вчера вы были здесь, – сказал ему комиссар.

Шлюзование закончилось. Открывались верхние ворота. Пароход заскользил по каналу, и Делькуру пришлось бежать за ним, чтобы спросить, какой у него тоннаж и откуда он идет. Слышно было, как с мостика крикнули:

– Девятьсот тонн!.. Руан…

Но «Сен‑Мишель» не выходил из шлюза. Люди, стоявшие на своих местах для проведения маневра, чувствовали, что происходит что‑то необычное, и ждали в темноте/напрягая слух. Вернулся Делькур, на ходу записывая в свою книжку полученные данные.

– Ну так как? – торопил Мегрэ.

– Что – как? – проворчал Луи. – Вы говорите, что я был здесь. Ну, значит, был…

Его трудно было понять, потому что он как‑то особенно глотал слова, говорил, не открывая рта, как будто при этом жевал что‑то. К тому же у него был характерный местный выговор.

– Зачем же вы приходили?

– Повидаться с сестрой…

– А поскольку ее не было дома, вы оставили ей записку.

Мегрэ рассматривал украдкой капитана шхуны, который был одет так же, как и его матрос. В нем не было ничего особенного. Скорее похож на заводского мастера, чем на капитана каботажного плавания.

– Простояли три дня на ремонте в Фекане. Вот Луи и воспользовался случаем проведать Жюли! – вмешался капитан.

Очевидно, люди, стоявшие вокруг шлюза, прислушивались к разговору и старались не шуметь. Вдали, не переставая, выла сирена. Туман становился все более влажным и оседал на блестящую черную мостовую.

На палубе шхуны открылся люк, из которого высунулась голова человека с растрепанными волосами и небритым лицом.

– Ну что?.. Так и будем стоять?..

– Заткнись, Селестен! – проворчал хозяин шхуны. Делькур притоптывал ногами, чтобы согреться, или, может быть, чтобы скрыть замешательство: он не знал, что делать – остаться или уйти.

– Почему вы считаете, Луи, что Жорису грозила опасность?

– Ну… раз ему раскроили череп, – ответил Луи, пожимая плечами, – тут немудрено догадаться.

Трудно было обойтись без переводчика – настолько нечленораздельно звучала речь Луи, похожая на ворчание.

Чувство крайней неловкости, казалось, отягощалось тревогой, висевшей в воздухе. Луи посмотрел в сторону дома Жориса, но ничего не увидел, даже пятна в ночной тьме.

– Жюли там?

– Да… Вы пойдете к ней?

Он отрицательно помотал головой, как медведь.

– Почему?

– Она ревет, конечно…

Луи произнес что‑то вроде «она рвет», с отвращением, как человек, который терпеть не может слез.

Они продолжали стоять. Туман сгущался, оседал на плечах. Делькур почувствовал необходимость прервать молчание.

– Может, пойти выпить…

Один из его подчиненных, стоявший неподалеку в темноте, предупредил его:

– Бистро только что закрыли.

Тогда капитан «Сен‑Мишеля» предложил:

– Давайте пропустим в кубрике по одной…

Они сидели вчетвером: Мегрэ, Делькур, Большой Луи и капитан, которого звали Ланнек. Кубрик был невелик. Маленькая печка давала сильный жар, от которого все вокруг запотело. Свет от подвесной керосиновой лампы казался почти красным. Стенки кубрика были сделаны из сосновых досок, покрытых лаком. Дубовый стол был так стерт и изрезан ножом, что поверхность его являла собой сплошные неровности. На нем стояли грязные тарелки, липкие захватанные стаканы из толстого стекла, полбутылки красного вина. В перегородке там и сям виднелись прямоугольные отверстия, как шкафы без створок. Кровати капитана и его помощника – Луи – были незаправлены. На них валялись сапоги и грязная одежда. Пахло смолой, спиртным, кухней и спальней, но все перекрывали трудно определимые запахи корабля.

При свете люди казались менее загадочными. У Ланнека были темные усы, живые, умные глаза. Он уже достал из шкафа бутылку спиртного и споласкивал теперь стаканы, выливая воду прямо на пол.

– Кажется, вы были здесь в ночь на шестнадцатое сентября?

Большой Луи сидел ссутулившись и положив локти на стол. Наполняя стаканы, Ланнек ответил:

– Да, мы были здесь!

– Вы редко ночуете в порту, ведь так? Из‑за прилива здесь глаз нельзя спускать со швартовых…

– Иногда случается, – ответил Ланнек, не моргнув глазом.

– Это позволяет выиграть несколько часов, – вступил в разговор Делькур, который, казалось, взял на себя роль примирителя.

– Капитан Жорис поднимался к вам на борт?

– Только во время шлюзования, а больше нет.

– Вы не видели и не слышали ничего странного?

– Ваше здоровье!.. Нет, ничего…

– Вы, Луи, уже спали?

– Надо думать, спал…

– Что вы сказали?

– Я сказал: надо думать, что спал… И уже давно.

– Вы не заходили к сестре?

– Может, и заходил… Ненадолго…

– А разве Жорис не запретил вам являться в свой дом?

– Болтовня!

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего… Болтовня все это… Я вам еще нужен? Против него не было серьезных улик. Кроме того, Мегрэ вовсе не хотелось его арестовывать.

– Сегодня нет.

Луи сказал что‑то по‑бретонски хозяину, поднялся, допил из стакана и прикоснулся рукой к козырьку.

– Что он вам сказал? – спросил комиссар.

– Сказал, что я обойдусь без него, чтобы сходить в Кан и обратно. Я заберу его на обратном пути, как разгрузимся.

– Куда он пошел?

– Этого он не сказал.

Делькур подошел к люку, высунул голову и прислушался. Вскоре он вернулся и охотно сообщил:

– Он на борту драги.

– На борту чего?

– Вы видели две драги в канале? Они стоят на приколе. Там можно переночевать. Моряки предпочитают провести ночь на каком‑нибудь судне, чем в гостинице.

– Еще стаканчик? – предложил Ланнек. Прищурившись, Мегрэ смотрел вокруг. Он устроился поудобнее.

– В какой порт вы зашли сразу после Вистреама шестнадцатого сентября?

– В Саутхэмптон… Мне нужно было там выгрузить строительный камень…

– А потом?

– Булонь.

– А в Норвегию вы не заходили после этого?

– Я был там только раз, шесть лет тому назад

– Вы хорошо знали Жориса?

– Понимаете, я здесь со всеми знаком, от Ля‑Рошели до Роттердама… Ваше здоровье! Вот джин, как раз из Голландии. Сигары курите?

Он вынул из ящика коробку сигар.

– Они стоят там десять центов один франк!.. Сигары были толстые, с золотыми ободками.

– Странно! – вздохнул Мегрэ. – Мне сказали, что Жорис поднимался к вам на борт уже в порту, в сопровождении какого‑то человека…

Ланнек сосредоточенно обрезал кончик сигары. Когда он поднял голову, его лицо оставалось бесстрастным.

– Мне незачем было бы это скрывать…

Послышался шум: наверху кто‑то вскочил на палубу. Над лестницей показалась голова.

– Пароход из Гавра!

Делькур вскочил и уже на ходу бросил Мегрэ:

– Надо подготовить шлюз… «Сен‑Мишель» сейчас отправится…

Ланнек сказал:

– Я думаю, мне можно идти дальше?

– В Кан?

– Да. Канал ведет только туда. Завтра вечером мы, очевидно, закончим разгрузку…

Все они казались простодушными! У них были открытые лица! И все‑таки во всем этом чувствовалась фальшь. Чувствовалась так неуловимо, что трудно было сказать, что именно было фальшивым. Хорошие люди! Ланнек, Делькур, Жорис, как и завсегдатаи «Приюта моряка»! А разве сам Большой Луи не производил впечатления славного малого?

– Сиди, Ланнек! Я сам отдам швартовы…

И начальник порта пошел снять трос с кнехта. Выйдя из будки, старый матрос, совсем окоченевший и недовольный, пробормотал:

– Большой Луи опять смылся!

И он поставил паруса – фок и бом‑кливер, потом багром оттолкнул шхуну от причала. Мегрэ соскочил на землю в последний момент. Туман окончательно превратился в дождь. Теперь можно было различить огни в порту, силуэты людей, пароход из Гавра, нетерпеливо подававший гудки.

Скрипели рукоятки. Вода вытекала из шлюза через открытые подъемные затворы. Паруса шхуны закрывали собой перспективу канала.

Стоя на мосту, Мегрэ различал две драги – жуткие сооружения со сложными контурами и зловещего вида надстройками, покрытыми ржавчиной.

Он подошел к ним осторожно, так как вокруг валялся всякий мусор, старые канаты, якоря и железный лом. Он прошел по доске, служившей сходнями, и увидел сквозь щели слабый свет.

– Большой Луи!.. – позвал он. Свет тотчас погас. Из люка, на котором не было крышки, высунулся Большой Луи и проворчал:

– Чего вам?

И в то же самое время под ним, в трюме драги, послышался шорох. Потом осторожно проскользнула какая‑то тень. Слышно было, как человек на что‑то натыкался и как глухо при этом звенело железо.

– Кто тут с тобой?

– Со мной?..

Мегрэ поискал вокруг, чуть не упал в трюм драги, на дне которой было около метра жидкой грязи. Несомненно, кто‑то здесь находился, но теперь был уже далеко Скрипы доносились теперь с другой стороны драги. Не зная, куда ступить, Мегрэ ударился головой об огромный ковш: он понятия не имел об устройстве этого апокалиптического судна.

– Молчишь?

В ответ – неясное бормотание, оно, должно быть, значило: «Не знаю, о чем вы говорите…»

В такой темноте понадобилось бы с десяток полицейских, чтобы отыскать обе драги, да вдобавок полицейских, хорошо знавших все закоулки порта. Мегрэ отступил. Из‑за дождя голоса были слышны удивительно далеко. Кто‑то в порту говорил:

– …как раз поперек фарватера…

Мегрэ подошел к шлюзу. Помощник капитана с гаврского парохода показывал что‑то Делькуру, который, завидя комиссара, пришел в замешательство.

– Трудно поверить, что они потеряли ее и не заметили, – продолжал помощник капитана.

– Что потеряли? – спросил Мегрэ.

– Шлюпку.

– Какую шлюпку?

– Ту, на которую мы наткнулись прямо в порту. Она с парусника, что шел впереди нас. Название написано на корме: «Сен‑Мишель».

– Возможно, она отвязалась, – вставил Делькур, пожимая плечами. – Это случается…

– Она не могла отвязаться, по той простой причине, что в плохую погоду шлюпку держат не на воде, за кормой, а поднимают на палубу.

Рабочие, каждый на своем месте, по‑прежнему прислушивались к разговору.

– Завтра разберемся. Оставьте лодку здесь.

Повернувшись к Мегрэ, Делькур проговорил, неестественно улыбаясь:

– Видите, что за работа. Вечно что‑то случается.

Но комиссар не улыбнулся в ответ. Напротив, самым серьезным тоном он произнес:

– Если завтра в семь или, скажем, в восемь утра меня здесь не будет, позвоните в прокуратуру Кана.

– Что?

– Спокойной ночи! А шлюпка пусть останется здесь.

Желая сбить их с толку, Мегрэ пошел вдоль пирса, засунув руки в карманы и подняв воротник. Море шумело у его ног, впереди, справа и слева. Воздух, пропитанный йодом, наполнял его легкие.

Дойдя почти до конца пирса, он нагнулся и подобрал что‑то с земли.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства