Скажи, поехал к Дьяволу

Сэр Александр Гилберн смотрел на Алекса с выражением такой полной беспомощности, что Джо неспокойно задвигался. К своему удивлению, он уже пару минут не думал столь напряженно о том, о чем ему рассказывали, а лишь о месте в самолете, которое заказал час назад. Да, это был Дьявол. Не только инстинктивно Алекс уже знал, что в далеком Норфорд Менер действовала темная сила, которая… Но он хотел улететь далеко, в светлую, спокойную страну, где мог бы сидеть с трубкой на камне и смотреть на гибкую фигурку Каролины, одетой в джинсы и старый пуловер, мелькающую среди руин…

Алекс выпрямился и быстро спросил:

— А вы пошли сразу же в Грот, когда увидели, что портрет во второй раз изменил свое положение?

— Да, — Кемпт встал и начал прохаживаться по комнате. — Пошли.

— И вы нашли следы?

— Да, точно такие же, как и месяц тому.

— Гм…

Джо замолчал. Долгое время никто из присутствующих не прерывал молчания. Кемпт медленно прохаживался туда и обратно с поникшей головой. Наконец он остановился перед Алексом.

— Теперь вы знаете все.

Джо понял, что в этом утверждении кроется одновременно и вопрос.

— Кто вы по профессии? — спросил внезапно.

— Я? Архитектор. Но что имеет…?

— Вы дали мне, господа, эскиз постройки. Глядя на нее среди темной, окружающей вас ночи, вы едва разглядели, что это за постройка и заметили лишь некоторые фрагменты ее контуров. Мы не знаем, кто ее строит или уже построил и почему? Знаем только, что кто-то действует и преследует какую-то цель, а привел вас сюда страх. Попросту говоря, вы боитесь, что поворот портрета может означать повторное появление смерти в Норфорд Менер. Но ведь мы не имеем еще абсолютного понятия, не являются ли почти одновременное обращение портрета и смерть миссис Патриции Линч только стечением обстоятельств? Дело с этими копытами тоже совершенно не ясно. В результате все на самом деле может иметь естественное и простое объяснение…

— Да… — прошептал сэр Александр. — Если бы так было. — Но помимо этого…

— Я знаю … Прошу прощения, что прерываю вас и коснусь открыто этой темы, но ситуация вынуждает нас быть искренними. Женщина, которую вы любили, умерла, и вы были уверены, что она совершила самоубийство из-за того, что не любила вас. Сейчас в вас внезапно проснулась неуверенность: а может, любила? Может, она любила вас всегда, даже там, в Африке, сидя у постели больного мужа? Может хотела поехать с вами в то путешествие, о котором вы мечтали всю свою жизнь? И в связи с этим, будучи не в состоянии возвратить жизнь любимой, вы хотите, может даже не признаваясь себе в этом, чтобы это было не самоубийством, а убийством.

В тишине библиотеки это слово прозвучало и погасло, оставляя после себя пустоту. Все уже было сказано. Джо знал, что сейчас решение зависит только от него. Он мог ограничиться своим утверждением. Мог сказать себе, что сэр Александр Гилберн цепляется за глупости и суеверие только потому, что не хочет видеть правды. А правдой мог быть тот простой и горький факт, что женщина, которая бросила его один раз в восемнадцать лет, ушла от него теперь во второй раз, а он не хотел в это поверить, а хотел верить в то, что она любила его и преступные действия неизвестного врага помешали им соединиться. Таким было простейшее объяснение его действия. Ведь все, что Гилберн рассказывал, было только неясной, неправдоподобной ссылкой на следы дьявольских ног и портреты, которые сами собой ночью отворачиваются лицами к стенам. Никто здравомыслящий не мог бы…

— Вы абсолютно правы, — сэр Александр тяжело вздохнул и выпрямился. Кемпт перестал прохаживаться по комнате и сел на ручку кресла, присматриваясь к нему и постукивая пальцами по колену. — Когда я ехал сюда, то был наполовину убежден, что вы должны в результате прийти к такому выводу, коль скоро вы являетесь интеллигентным человеком. А ведь я знал, что вы являетесь таковым. Но речь идет о том, что все, что касается меня, не исчерпывает этого дела. Если кто-то убил Патрицию, то надо признать, что этот кто-то может выбрать себе и следующую жертву. И тогда, боюсь, что подтверждение правильности моих подозрений не принесет мне большого удовлетворения. Вы меня понимаете?

— Конечно. Но не очень понимаю, что я могу для вас сделать. Ведь, в самом деле, мы не знаем, совершила ли миссис Патриция самоубийство. Но скорее, знаем, что она его совершила, потому что так следует из расследования, проводимого полицией. Из того, что вы до сих пор рассказали, нет никаких оснований для пересмотра результатов следствия. Впрочем, вы как юрист, знаете это лучше, чем я. Поэтому я хотел бы открыто спросить: какой конкретный повод вашего визита ко мне? Не надеялись же вы, господа, что я, как Шерлок Холмс, сидя у себя дома в удобном кресле и имея скупые обрывки информации и никакого знакомства с местом происшествия, смогу сказать: «убил тот или иной человек тем или иным способом». Я выслушал ваш рассказ об очень печальном и (прошу меня извинить за это определение) очень интересном для меня случае. Слушая вас, я подумал о паре возможных решений. Но, в конце концов, это не продвинет нас вперед и наверняка не поможет решению вопроса: будет ли еще кто-то убит? Такой вопрос всегда является немотивированным, если мы не знаем повода, из-за которого еще кто-то может быть убит, а кроме того, не знаем, был ли вообще кто-то убит. В настоящее время вы знаете только о смерти близкого вам человека и о нескольких оригинальных явлениях, которые имели место примерно в то же самое время, что и смерть. Теперь я хотел бы узнать, для чего вы пришли ко мне и чего ожидаете после разговора со мной? Если бы я должен был ответить сам себе, то сказал бы, что вы пришли просить меня, чтобы я установил, как на самом деле умерла миссис Патриция Линч и не грозит ли кому-то еще в Норфорд Менер опасность. К сожалению, из того, что я услышал, не следует, что я смог бы каким-либо образом вмешаться. В нашей стране существует правосудие и все мы должны быть ему послушны. Представители этого правосудия выслеживают убийц и охраняют невинных людей. Я являюсь всего лишь скромным автором детективных романов и никогда не принимал участия ни в каком следствии, если только меня не приглашали в нем участвовать представители полиции. Я не смог бы этого сделать и сейчас. Просто потому, что всегда хотел бы служить правосудию, а не выступать вместо него. Поэтому, прежде всего хотел бы узнать, почему вы, сэр Александр, имея такое количество знакомств среди высших полицейских чинов, не воспользовались ими и все-таки пришли ко мне?

— И этого вопроса я ожидал от вас, — Гилберн снова вздохнул. — Но о чем именно я должен был сообщить полиции? О том, что мы нашли в Гроте следы копыт, или о том, что ночью кто-то перевернул портрет в доме Иклстоунов? И какой ответ я мог от них получить? Самые глупые из них потом пожали бы только плечами, самые умные пришли бы к такому же выводу, что и вы: любил женщину и не могу смириться с мыслью, что она совершила самоубийство вместо того, чтобы выйти за меня замуж. Все, что я мог бы привести как доказательство того, что в Норфорд Менер творятся какие-то непонятные дела, звучит так иррационально, что я не набрался смелости пойти с этим ни к одному из известных мне чиновников. После долгих раздумий я решил обратиться в частное сыскное агентство. Подумал, что люди там выслушают меня как обычного клиента и сделают все, что могут, невзирая на то, что обо мне будут думать. Потому что, по сути, меня это не волнует. Поскольку несколько раз мы встречались в Лондоне со здесь присутствующим Томасом Кемптом и вместе обсуждали это дело, потому я и посвятил его в этот проект, и тогда Томас, который, как говорит, знает все ваши книги и много о вас знает (хотя и я о вас немало слышал), посоветовал мне пойти сначала к вам и обо всем рассказать. И если вы заинтересуетесь нашим, во всяком случае необычным, рассказом, может, тогда удастся уговорить

вас на… — он заколебался. — Может, это слишком прямолинейно с моей стороны, но я человек очень состоятельный, и если бы вы смогли уделить какое-то время пребыванию в Норфорд Менер, тогда, разумеется… все, любое возмещение затрат… Джо улыбнулся.

— Я тоже, как вы это охарактеризовали, человек очень состоятельный. И, кроме того, не занимаюсь преследованием убийц для обогащения. Это вообще не нужно принимать в расчет.

Гилберн склонил голову.

— Я не хотел вас обидеть. Но ведь трудно мне просить незнакомого человека, чтобы он уделил безвозмездно свое время и…

— Кроме того, есть еще одна помеха, — сказал Джо. — У меня срочное обязательство перед издателем, а сразу же после завершения работы над книгой я должен буду уехать в Грецию. Самолет заказан на восемнадцатое. Мне жаль, мне правда очень жаль.

По выражению его лица было видно, что Алекс в самом деле сожалеет.

— Жаль, — сказал Кемпт, поднимаясь с места. — У меня было впечатление, что только вы могли бы здесь помочь. Впрочем… — он подошел к Алексу и встал перед ним, глядя ему прямо в глаза, — вы можете этого не понимать, потому что вы там не были. Но в атмосфере Норфорд Менер есть что-то, чего мы пугаемся, как самого Дьявола. И прошу вас мне верить, мистер Алекс, у меня самого сложилось впечатление, что, если не помешать чему-то, то в ближайшее время может случиться что-то страшное. Я, к сожалению, только обычный архитектор и не знаю, чему нужно помешать, и что страшное может случиться. Но это ничего не меняет!

— На чем основаны ваши опасения? Только ли на том, что портрет поворачивается?

— Не знаю. Не только. На том, как выглядят люди, на разговорах за столом, на нашей веселости. Потому что мы все делаем вид, что ничего не случилось и ничего не может случиться. Но я верю, что нечто ужасное висит над Норфорд Менер. И если бы не то, что я стольким обязан этим людям, не возвратился бы туда завтра и остался бы в Лондоне. Но я вернусь, потому что должен вернуться. Можете меня считать истеричным идеалистом после того, что я сейчас сказал, но это ни в коей мере не изменит того, что надвигается.

— Гм… — пробормотал Джо. Он хотел что-то сказать, открыл рот, но так ничего и не сказал. Кемпт ведь не любил женщины, которая умерла по возвращении из многолетнего добровольного заключения. Он был так молод, что, скорее всего, почти или совсем ее не помнил. Кроме того, он не выглядел человеком со слабыми нервами. А ведь у Кемпта было такое же убеждение, как и у Гилберна: что в потемках поднимается преступная вооруженная рука, которая нанесет удар, если…

Алекс поднял голову и посмотрел на Гилберна.

— Я не знаю, сильно ли это пригодится вам или кому-либо. Но если вы найдете для меня какой-нибудь спокойный угол в своем доме, где я смогу поставить свою пишущую машинку и никому не мешать, то, может, я смог бы приехать к вам на несколько дней… Но я в самом деле не думаю, что это может помочь в чем-либо. Ведь я…

— Итак, все-таки вы приедете! — Гилберн вскочил с кресла, и, опираясь одной рукой на трость, другую протянул Алексу. — Спасибо вам, — сказал он коротко. — Через час я отправлюсь, чтобы все приготовить. Вы найдете просторный пустой дом, тишину, необходимую для работы, и вид из окна на старую каштановую аллею.

Он остановился. Гилберн был так явно обрадован, что Джо, который уже начал жалеть, что согласился, улыбнулся.

— У меня к вам только одна небольшая просьба. Прошу никому абсолютно не говорить ни о моей профессии, ни моего имени. Мы бы создали ненужное беспокойство. Люди, которые знают, что кто-то присматривается к ним и прислушивается с какой-то определенной целью, ведут себя, как правило, неестественно. Может, будет лучше всего, если вы пригласите меня как знакомого, который собирает сведения для книги о процессах над ведьмами. Это было бы хорошим поводом для моего появления в этом непосещаемом уголке страны и, кроме того, это мне позволит свободно проявлять заинтересованность.

Будем называть меня Джеймс Коттон, если вам это подходит? То есть вам, сэр Александр. Потому что мистера Кемпта я не видел никогда в жизни и познакомлюсь с ним только на месте. Кроме того, мой интерес к процессам над ведьмами облегчит мне доступ в Норфорд Менер через мистера Ирвинга Иклстоуна. Не будет ничего необычного в том факте, что находясь так близко от знаменитого ученого я захочу его посетить, планируя книгу в области, в которой он является авторитетом. Остальное обговорим после моего приезда, если возникнет необходимость. Вам подходит то, что я предлагаю?

— Конечно! — сэр Александр еще раз пожал его руку, — мне все подходило бы, даже если вы приехали бы как китайский император. Я так сильно хотел, чтобы вы там появились. Это дело… это дело… — он махнул рукой. — Вы ведь знаете. Лишь бы вы смогли дать нам окончательный ответ.

— Я буду очень стараться… — сказал Алекс, прощаясь с ними и проклиная в душе, несмотря на свою заинтересованность, сэра Александра Гилберна, Томаса Кемпта, всех чертей, портреты запыленных предков, своего издателя, а прежде всего себя самого за полное отсутствие характера. Он не имел ведь ни права, ни возможности поехать, если бы был отвечающим за свои поступки, взрослым человеком. И если бы он был благоразумным. Да, но если бы он был благоразумным, то работал бы сейчас продавцом в магазине одежды или обуви. Благоразумные всегда ведут борьбу со своим воображением, насколько его имеют. В холле Алекс еще спросил:

— Этот портрет нашли перевернутым к стене в воскресенье утром, да?

— Да, — ответил Кемпт.

— А кто был тогда в Норфорд Менер? Те же самые люди, что были там и тогда, когда это случилось в первый раз?

— Те же самые.

— И те же самые люди спали в доме, когда умерла миссис Линч?

— Те же самые.

Алекс простился с гостями, вернулся в библиотеку и тут же уселся за столик, на котором стояла приготовленная пишущая машинка. Он хотел сегодня сделать как можно больше, чтобы получить хоть немного свободного времени на месте. Он писал час, но когда через какое-то время Хиггинс вошел, чтобы сообщить ему о том, что ленч подан, то застал Алекса в кресле за огромным открытым томом в переплете из пожелтевшего пергамента. Книга была очень толстая и напечатанная живописным шрифтом шестнадцатого столетия. Ее название было «PSEUDOMONARCHIA DAEMONIUM».

— Хорошо! — сказал Джо, не поднимая головы. — Сейчас приду.

Но он не пришел, и Хиггинс вынужден был постучать во второй раз, сообщая ему, что суп остыл, а кухарка плачет над подгоревшим бифштексом. Алекс вздохнул, поднялся на ноги, отложил том на столик и сказал без особого смысла:

— О Боже мой великий, добрый Боже!

Джо направился к двери, мурлыкая под нос. Потом остановился перед Хиггинсом.

— Сколько чертей имеет к своим услугам Люцифер, архикнязь ада? — спросил он, нацеливая в грудь слуги палец, торчащий, как дуло пистолета.

— Боюсь, что не знаю, мистер, — сказал серьезно Хиггинс.

— Семь миллионов четыреста пять тысяч девятьсот двадцать шесть! — закричал Алекс. — Такие данные приводит преподобный Джон Вьер. К этому следует прибавить семьдесят два принца и самого хозяина. Вместе это будет сколько?.. Семь миллионов четыреста пять тысяч и девятьсот девяносто девять! Сходится?

— Да, мистер. Сумма точна.

— К счастью, я буду иметь дело с одним. Но зато с таким, что даже адвоката может ужаснуть.

— Позволю себе заметить, что это будет, наверное, именно тот хозяин, о котором вы вспоминали.

— Наверное, наверное. Сегодня я уезжаю, Хиггинс. Вернусь через пару дней, в любом случае восемнадцатого утром буду дома… самое позднее.

— Мистер, дом будет ждать вас. А если кто-то будет вас спрашивать, что я должен сказать? Дать какой-то адрес?

— Да, прошу сказать, что поехал к Дьяволу.

Тихо посвистывая, Джо Алекс двинулся в сторону столовой.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства