Покойный господин Галле. Глава 10. Сотрудник

– Откройте окно!

– Но вы же сами только что просили…

И Тибюрс де Сент‑Илэр улыбнулся, словно хотел сказать: «Ну что ж, я в вашем распоряжении. Не понимаю, однако».

Но Мегрэ не улыбался. Вглядевшись внимательнее, можно было заметить на его лице выражение скуки.

Жесты у него были резкие, тон – ворчливый. Он нервно расхаживал по комнате, без надобности переставлял с места на место попавшиеся под руку предметы.

– Коль скоро вас так увлекает следствие, беру вас в сотрудники. А это означает, что я не стану с вами церемониться и буду обращаться, как с одним из своих инспекторов. Итак, позовите хозяина.

Сент‑Илэр послушно открыл дверь и крикнул:

– Тардивон! Эй, Тардивон!

Когда хозяин гостиницы вошел в комнату, Мегрэ сидел на подоконнике, устремив взгляд в пол.

– Один вопрос, господин Тардивон. Галле был левшой?

Попытайтесь вспомнить.

– Я не обращал внимания. Правда… А разве левша обычно подает левую руку?

– Разумеется.

– Тогда он не был левшой. Я заметил бы: клиенты часто подают мне руку, здороваясь или прощаясь.

– Может быть, вы спросите у служанок? Вдруг они обратили внимание…

Когда Тардивон вышел, Сент‑Илэр спросил:

– Почему вы придаете этому такое значение?

Но комиссар, не ответив, выглянул в коридор и крикнул вслед хозяину гостиницы:

– Заодно вызовите к телефону господина Падайана, инспектора по косвенным налогам в Невере.

Он вернулся в комнату и, не глядя на Сент‑Илэра, какое‑то время топтался вокруг разложенной на полу одежды.

– А теперь за работу! Так… Допустим, Эмиль Галле не был левшой. Сейчас посмотрим, может ли нам пригодиться эта деталь. Или лучше… Вот, возьмите нож. Этим ножом действовал убийца… Нет! Дайте его мне, ведь вы опять берете левой рукой. Допустим, на меня напали и я должен защищаться… А я левша, не забудьте. Само собой разумеется, я держу нож левой рукой. Подойдите сюда. Я нападаю на вас. Вы сильнее меня. Хватаете меня за запястье… Хватайте! Хорошо!

Конечно, вы будете держать руку, в которой зажато оружие. Довольно… Теперь взгляните на этот снимок. Его сделали сотрудники отдела идентификации. У Эмиля Галле синяки именно на левом запястье. Что такое, Тардивон?

Уже дали Невер? Нет?.. Служанки подтверждают, что Галле не был левшой? Спасибо, можете идти. Строго между нами, господин Сент‑Илэр. Как вы можете объяснить этот факт?

Галле не был левшой, а все‑таки держал оружие в левой руке? Осмотр места происшествия доказывает: в правой у него ничего не было. Тут напрашивается только один вывод.

Смотрите. Я хочу вонзить клинок себе в сердце. Что я делаю? Внимательно следите за моими движениями – я беру рукоятку левой рукой. Эта рука должна мне помочь направить нож в нужную точку. Правая рука у меня сильнее. Я пользуюсь ею, чтобы сдавить левую. Смотрите, вот это движение. Я держу свое левое запястье пальцами правой руки.

Сжимаю его очень сильно, я возбужден, меня мучит нестерпимая боль. Таким образом, синяки остаются от моего собственного прикосновения.

Он небрежно бросил нож на стол.

– Разумеется, если согласиться, что события происходили именно таким образом, получается, что Галле покончил с собой. Но, как бы то ни было, самому размахивать револьвером на расстоянии семи метров от своего лица невозможно, не так ли? Вперед марш, как говорят в армии, поищем что‑нибудь другое.

У Сент‑Илэра не сходила с губ легкая усмешка, он не сводил глаз с Мегрэ, а тот без устали расхаживал взад и вперед, делая пятьдесят бесполезных движений на одно полезное, брал розовую папку, открывал и тут же закрывал ее, клал сверху зеленую папку или вдруг передвигал туфли покойного.

– Пойдемте со мной. Да, через окно. Вот мы и на крапивной дороге. Представим себе, что сейчас субботний вечер, темно, слышен шум ярмарки и выстрелы в тире. Вдали мелькают огни карусели. Эмиль Галле, скинув визитку, лезет на стену, а это не так‑то просто для человека в его возрасте и с его здоровьем. Следуйте за мной.

Он увлек владельца замка к воротам, открыл их и снова запер.

– Дайте‑ка мне ключ. Эти ворота были заперты, а ключ находился на обычном месте, в расщелине между камнями.

Мне это сказал ваш садовник Мы заходим к вам. Не забывайте, что темно. Мы с вами только стараемся разгадать смысл некоторых деталей или, скорее, пытаемся связать некоторые противоречивые факты. Пройдем сюда. Допустим, в парке находится человек, которого тревожит поведение Эмиля Галле. Такие люди не могут не существовать.

Галле – мошенник. Бог знает, что еще было у него на совести.

Итак, по эту сторону стены находится какой‑то человек, как вы или я, он заметил, что Галле вечером очень нервничал, и знает, что положение последнего безвыходно. Этот человек, которого мы обозначим буквой «икс», как в алгебре, ходит взад и вперед вдоль стены и вдруг видит наверху силуэт Галле. Скажите, из вашей виллы видна эта часть ограды?

– Нет. Не могу понять, куда вы клоните.

– Никуда не клоню. Мы ведем следствие и, если потребуется, еще сто раз изменим версию. Например, вот я уже сейчас ее меняю. «Икс» не прогуливается. Он увидел пустые бочки и, вместо того чтобы влезать на стену и узнать, что делается по другую сторону, подтащил одну из бочек, забрался на нее. Как раз в эту минуту на фоне неба вырисовывается силуэт Эмиля Галле. Мужчины не разговаривают: если бы им нужно было что‑то сказать друг другу, они подошли бы поближе. А так, на расстоянии десяти метров, им пришлось бы почти кричать. Но люди, которые встречаются при таких необычных обстоятельствах – один взгромоздился на бочку, другой стоит на стене, – не очень‑то хотят привлекать к себе внимание. Впрочем, «икс» находится в тени. Эмиль Галле его не видит, спускается со своего насеста, заходит к себе и… Вот здесь уже становится труднее. Если только предположить, что «икс» выстрелил.

– Что вы хотите сказать?

Мегрэ, уже успевший взобраться на бочку, тяжело спустился с нее.

– Дайте мне прикурить. Хорошо! Еще раз вашу левую руку… Сейчас мы, не задумываясь над тем, кто стрелял, пройдем по дороге, где ходил наш «икс». Пойдемте… Он берет ключ в расщелине, отпирает ворота. Перед тем, однако, он где‑то раздобыл перчатки. Нужно будет спросить у вашей кухарки, пользуется ли она такими для чистки овощей и не пропали ли они? Она кокетлива?

– Не понимаю, к чему все это…

Вдалеке послышался раскат грома, но не упало ни капли дождя.

– Пойдем дальше. Ворота теперь открыты. «Икс» приближается к окну и видит труп. Эмиль Галле мертв. За выстрелом немедленно последовал удар ножом. Так утверждают врачи, на это указывают следы крови. Однако мы с вами уже доказали, что удар ножом мог нанести себе сам Галле. В камине обнаружили еще теплый пепел от бумаг. Там же мы нашли и спички Галле. Однако наш «икс» шарит в чемодане, вероятно, осматривает бумажник, а потом снова аккуратно кладет его обратно в карман и уходит, забыв закрыть ворота и положить на место ключ.

– Но ведь ключ нашли в траве.

Хотя Мегрэ и не глядел на собеседника, он почувствовал, что у того ухудшилось настроение.

– Подождите, это еще не все. Мне кажется, я никогда не сталкивался с таким сложным и одновременно простым делом. Мы ведь знаем, что человек, которого именовали господином Клеманом, – мошенник. И вот теперь мы видим, что он сам уничтожил все следы мошенничества, словно готовился к важному, даже решающему событию. Пройдем сюда. Вот двор гостиницы, а там, налево, комната, которую попросил днем Эмиль Галле, но ему не смогли ее предоставить, так как она была занята. Однако к вечеру его положение осталось прежним. Во что бы то ни стало ему нужно раздобыть двадцать тысяч франков к понедельнику, иначе люди, которые его шантажируют, заявят в полицию. Допустим, он получил бы эту комнату. Тогда он не смог бы выйти на крапивную дорогу и влезть на стену. Значит, для него не так уж важно было попасть на эту стену. Или, если предпочитаете, для него важнее было что‑то другое, находившееся во дворе. Что же мы видим на этом дворе? Колодец.

Быть может, вы мне скажете, что он хотел в него броситься.

Но я вам на это отвечу, что он мог, выйдя из своей комнаты, пройти по коридору, выйти во двор и утопиться. Нет, ему нужно, чтобы были и колодец, и комната… В чем дело, господин Тардивон?

– Невер на проводе.

– Инспектор?

– Он самый.

– Пойдемте, господин де Сент‑Илэр. Поскольку вы вызвались мне помогать, справедливо будет посвящать вас во все детали следствия. Возьмите вторую трубку и слушайте…

Алло!.. У телефона комиссар Мегрэ… Не волнуйтесь, я хочу только задать вам один вопрос. Ваш друг Галле был левшой?.. Вы уверены?.. И руки, и ноги? Выступал крайним левым в футбольной команде?.. Это точно? Нет, больше ничего… Спасибо. Нет, простите, еще один вопрос. Он знал латынь?.. Почему вы смеетесь? Лодырь?.. Даже до такой степени? Забавно… Скажите, а вы видели фотографию убитого?.. Нет?.. Разумеется, он изменился с тех пор, как вы встречались в Сайгоне… Единственная фотография, которой я располагаю, была сделана, когда он уже сидел на диете… Не исключена возможность, что на днях я познакомлю вас с одним человеком, очень на него похожим… Благодарю… Да.

Мегрэ повесил трубку, некстати рассмеялся и, вздохнув, заметил:

– Видите, как можно понапрасну тратить силы. Все, о чем мы говорили до сих пор, строилось на предположении, что наш Галле не был левшой: будь он левшой, он мог бы направить нож против убийцы. Вот как не надо доверять словам хозяина гостиницы и служанок.

Тардивон услышал эти слова, и на его лице появилось ледяное выражение.

– Обед подан, – произнес он.

– Одну минуту, нужно закончить. Я не могу злоупотреблять терпением господина де Сент‑Илэра. Давайте вернемся, как говорят, на место преступления.

Очутившись в номере Галле, Мегрэ внезапно спросил:

– Вот вы видели Эмиля Галле живым? Вероятно, вас рассмешит то, что я вам скажу… Да, можете зажечь лампу. В такую пасмурную погоду темнеет на час раньше, чем обычно. Так вот, я, ни разу не видевший его живым, все время пытаюсь представить себе, каким он был на самом деле.

Для этого я и отправился подышать тем же воздухом, что и он, потолкаться среди людей, с которыми он жил бок о бок.

Взгляните на эту фотографию. Бьюсь об заклад, вы воскликнете, как и я: «Бедняга!», особенно если узнаете, что врач предрек ему всего три года жизни. Никуда не годная печень.

Больное сердце, готовое остановиться от малейшего потрясения. Мне хотелось проследить течение жизни этого человека не только в пространстве, но и во времени. Но начать я мог, увы, лишь с момента его женитьбы, потому что о предшествующем периоде жизни он рассказывал весьма скупо, даже собственной жене. Она знала только, что родился он в Нанте и много лет провел в Индокитае. Но не привез оттуда ни единой фотографии, ни одного сувенира. И ни словом не обмолвился об этих годах.

Галле – мелкий коммивояжер – располагал состоянием в тридцать тысяч франков. К тридцати годам он уже превратился в потрепанного жизнью, неловкого, угрюмого человека. Он встретил Аврору Прежан и поставил себе целью жениться на ней. Однако у Прежанов свои претензии. Отец на мели, у него нет средств, чтобы продолжить издание газеты. Но ведь до этого он служил личным секретарем у претендента на престол. Он переписывается с князьями и герцогами. Его младшая дочь замужем за владельцем кожевенного завода. В этом окружении наш Галле выглядит мелкой сошкой, и его принимают в семью только потому, что он соглашается вложить свой скромный капитал в издание «Солнца». Правда, относятся к нему пренебрежительно. Для Прежанов брак Авроры – мезальянс: ее муж продает мельхиоровые столовые приборы, подарки для бедных. Ему внушают, что он должен добиваться высокого положения. Он сопротивляется. Понимает, что не создан для блестящей карьеры. Печень у него уже в то время пошаливает. Он мечтает спокойно жить где‑нибудь с женой, которую нежно любит. Однако жена тоже требует от него большего: сестры имеют наглость третировать ее как бедную родственницу, попрекают этим браком. Отец умирает.

Газета «Солнце» терпит полный крах. Эмиль Галле по‑прежнему продает жалкие безделушки для подарков нормандским крестьянам. А утешение находит в рыбной ловле, изобретает усовершенствованные снасти, чинит будильники. Анри унаследовал от отца внешность и больную печень, но честолюбием он в Прежанов. И вот в один прекрасный День Эмиль Галле решает что‑то предпринять. У него остались архивы «Солнца». Он видит, что многие готовы вносить довольно значительные суммы, если речь заходит о пожертвованиях в легитимистских целях. Он решает попробовать. Никому ничего не говорит. Вероятно, вначале совмещает свою деятельность коммивояжера с пока еще робкими попытками добывать деньги обманным путем.

Здесь он преуспевает больше, чем в фирме. Вскоре ему даже удается купить земельный участок в Сен‑Фаржо, и он строит там виллу.

В своей новой деятельности он аккуратен и пунктуален.

Он очень боится, что семья что‑то заподозрит, и потому продолжает оставаться для жены и сына представителем фирмы «Ньель» в Нормандии. Богатства новое поприще не приносит. Легитимистов осталось не так уж много. Большинство из них скуповаты. Но в конечном счете это все‑таки какой‑то постоянный доход. Наверное, Галле был бы даже доволен, если бы дома его все время не попрекали тем, что он неудачник. Он очень любит жену, несмотря на все ее недостатки. Любит и сына.

Проходят годы. Болезнь печени усиливается. Галле мучают приступы. Он думает о близкой смерти. И вот он заключает страховой договор на очень крупную сумму, чтобы обеспечить своим близким безбедное существование после его кончины. Он не щадит себя. Господин Клеман теперь чаще приезжает в провинциальные поместья, где настойчиво требует денег у богатых вдов и старорежимных дворян…

Вы меня слушаете? Вот уже три года он получает письма от господина Жакоба. Тот в курсе всех его махинаций и каждые два месяца неуклонно требует плату за молчание.

Что остается Галле? Он – позор семьи, пария. До него снисходят, посылая ему на Новый год визитную карточку.

Его высокопоставленные родственники продвигаются по службе, а с ним избегают встречаться. В субботу двадцать пятого июня он находится здесь. В кармане у него письмо от Жакоба; тот требует к понедельнику двадцать тысяч франков.

Сейчас я шел от вокзала к гостинице, пытаясь представить себя на его месте. Само собой разумеется, за один день двадцать тысяч франков не достанешь, даже если стучаться в двери легитимистов под самыми хитроумными предлогами. После второй встречи с вами он просит комнату окнами во двор. Надеялся ли он вытянуть у вас эти двадцать тысяч? Во всяком случае, к вечеру эти надежды улетучиваются. Итак, скажите мне, что он собирался делать в комнате, которую не получил, и зачем он влез на стену?

Мегрэ не поднял глаз на собеседника, а у того дрожали губы.

– Все это весьма занимательно. Но что касается меня…

Я не понимаю…

– Кстати, сколько вам было лет, когда умер ваш отец?

– Двенадцать.

– А мать была тогда жива?

– Умерла вскоре после моего рождения. Но интересно, к чему вы…

– Вы воспитывались у родственников?

– У меня не было родственников. Я – последний из рода Сент‑Илэров. Перед смертью у отца оставалось ровно столько, сколько нужно заплатить за мое обучение в одном из коллежей Буржа. Если бы не неожиданное наследство от родственника, о котором все давно забыли…

– И который, как я полагаю, жил в Индокитае?

– Да, там. Дальний родственник. Он даже носил другую фамилию. Некий Дюранти де ля Рош.

– Сколько вам было лет, когда вы получили наследство?

– Двадцать восемь.

– Иначе говоря, с восемнадцати до двадцати восьми…

– Да, я очень нуждался. Но я не стыжусь этого, напротив! Однако уже поздно, комиссар. Думаю, лучше бы нам…

– Минутку! Я еще не пояснил, что можно сделать из комбинации: комната‑колодец. У вас нет при себе револьвера? Неважно. У меня есть свой. Здесь где‑нибудь должна быть веревка. Хорошо. Следите за мной. Я обвязываю веревкой револьвер. Допустим, длина ее метров шесть‑семь, а то и больше, это не имеет значения. Поищите‑ка на дороге камень побольше.

Сент‑Илэр поспешно повиновался и принес камень.

– Левая рука, – заметил Мегрэ. – Итак, к другому концу веревки я привязываю камень. Можно проделать это в комнате, представив себе, что подоконник – сруб колодца.

Я опускаю камень за окно, то есть в колодец, револьвер находится у меня в руке. Стреляю, допустим, в себя. Потом отпускаю веревку. Что происходит? Камень падает на дно колодца, увлекая за собой веревку с привязанным к ней револьвером. Приезжает полиция, находит труп, но оружия нигде нет. К какому же выводу она приходит?

– Что совершено преступление.

– Прекрасно.

И Мегрэ, не прибегая больше к зажигалке собеседника, вынул из кармана спички и раскурил трубку.

Собирая с пола одежду Галле, Мегрэ с довольным видом человека, закончившего долгую работу, произнес самым естественным тоном:

– А теперь ступайте и найдите револьвер.

– Но вы же его не бросали. Он у вас в руке.

– Я хочу сказать, пойдите и принесите мне пистолет, из которого был убит Эмиль Галле. Да поживее!..

И он повесил брюки и жилет на вешалку, рядом с визиткой, залоснившейся на локтях.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства