Покойный господин Галле. Глава 6. Встреча на стене

– По‑прежнему ничего?

– Прине…

– А до этого какое вышло слово?

– Подготовка! Я так думаю. Правда, окончания «овка» не хватает. А может быть, «овиться»?

Мегрэ вздохнул, пожал плечами и вышел из прохладной комнаты, где с раннего утра сидел, согнувшись над столом, худой рыжий парень с усталым лицом, флегматичный, как все северяне, и занимался работой, которая могла бы вывести из себя даже монаха.

Звали парня Жозеф Мере, акцент выдавал в нем фламандца.

Он был сотрудником лаборатории отдела идентификации и приехал в Сансер по просьбе Мегрэ. Мере занял комнату покойного, разложил инструменты, в том числе необычную спиртовку. Он работал, не отрываясь, и поднимал голову, только когда в комнату заходил Мегрэ.

– Больше ничего?

– Я вас…

– Что?

– Я только что нашел «я вас». Правда, «с» не хватает…

Он положил на стол тончайшие стеклянные пластинки и время от времени покрывал их жидким клеем, нагретым на спиртовке.

Изредка Мере подходил к камину, осторожно отрывал кусочек обгоревшей бумаги и клал его на пластинку.

Пепел был очень хрупким, ломким и крошился прямо в руках. Иногда требовалось минут пять размягчать его над паром. И тогда пепел приклеивался к пластинке.

Перед Жозефом Мерсом стоял чемоданчик – настоящая походная лаборатория. Самые большие куски обуглившейся бумаги достигали семи‑восьми сантиметров. Самые маленькие казались просто пылью.

Прине… Подгот…Я вас… – таков был результат двухчасовой работы, но, в отличие от Мегрэ, Мере не спешил и не приходил в отчаяние от мысли, что пока исследовал только сотую часть сожженных бумаг.

Над его головой кружилась жирная фиолетовая муха с металлическими отблесками на крылышках. Трижды она садилась на его нахмуренный лоб, но он даже не пытался ее согнать. Может быть, Мере ее просто не замечал?

– Когда вы входите в комнату, создается сквозняк, – посетовал он Мегрэ. – Из‑за вас я потерял кусочек пепла.

– Хорошо, в следующий раз войду через окно.

Мегрэ не шутил. Он так и сделал. Папки по‑прежнему были разложены в этой комнате, которую комиссар приспособил под свой рабочий кабинет. Никто так и не дотронулся до лежащей на полу одежды и воткнутого в нее ножа.

Комиссару не терпелось узнать результаты экспертизы, которую он сам затеял, и в ожидании он никак не мог усидеть на месте.

Четверть часа он расхаживал по залитой солнцем аллее – голова опущена, руки за спиной. Потом влез в комнату через окно, вытирая блестящий от пота лоб, и проворчал:

– Что‑то дело медленно движется.

Слышал ли его Мере? Движения фламандца оставались такими же точными, как у маникюрши, внимание было полностью сосредоточено на стеклянных пластинках, которые покрывались черными пятнышками неправильной формы.

Мегрэ торопил Мерса потому, что ему нечем было заняться, вернее, он решил ничего не предпринимать, пока не узнает, о чем говорилось в бумагах, сожженных в ночь перед убийством.

И пока он вышагивал по дороге, а на его грузной фигуре плясали темные и светлые пятна – тень от листвы, он без конца возвращался к своим мыслям.

Анри и Элеонора могли убить Галле перед тем, как отправиться на вокзал. Элеонора могла вернуться одна после отъезда любовника и убить. Кроме того, в деле фигурировали стена и ключ. А в довершение, какой‑то г‑н Жакоб, письма которого так тщательно прятал Галле.

Раз десять Мегрэ ходил осматривать замок, но не обнаружил ничего нового. Потом, проходя вдоль стены, мимо того места, куда взбирался Эмиль Галле, Мегрэ вдруг решился, снял пиджак и поставил носок правой ноги в углубление между камнями.

Он весил без малого сто кило, однако ему без труда удалось уцепиться за свисающие ветки, ну а завершить восхождение оказалось совсем нетрудно.

Стена была сложена из кусков песчаника разных размеров и покрыта слоем штукатурки. Заканчивалась она рядом кирпичей, поставленных на торец и поросших мхом и сорными травами.

Со стены Мегрэ прекрасно видел Мерса, что‑то читающего с помощью лупы.

– Что‑нибудь новенькое? – крикнул он.

– «С» и запятая.

Над головой комиссара шелестели листья, но уже не дуба, а огромного клена, росшего на территории поместья.

Мегрэ нагнулся: стена оказалась наверху довольно узкой, и он боялся потерять равновесие; внимательно осмотрев мох слева и справа, он пробормотал:

– Интересно… Интересно…

Его открытие нельзя было назвать сенсационным. Просто он обнаружил, что мох вокруг примят и только в одном‑единственном месте над камнем, где остались царапины, он был вырван.

Мох оказался очень хрупким. Мегрэ специально проверил это и теперь не сомневался, что Эмиль Галле не ходил по стене, даже на метр не отошел ни вправо, ни влево.

– Остается узнать, куда он спустился: на территорию поместья или на дорогу?

Этот участок трудно было назвать парком. Здесь росло много деревьев, почему, наверное, это место и отвели под свалку.

Метрах в десяти от Мегрэ лежала груда пустых бочек без железных обручей или с выбитым дном. Валялись старые бутылки, в основном из‑под лекарств, ящики, сломанные садовые ножницы, ржавые инструменты; плачевное зрелище являли собой намокшие под дождем, высушенные и выгоревшие на солнце, испачканные в земле кипы старых номеров юмористической газеты.

Прежде чем спуститься на землю, Мегрэ убедился, что под ним – а он сейчас стоял точно на том же месте, где прежде находился Галле, – нет никаких следов. Чтобы не оставлять царапин на стене, Мегрэ спрыгнул, но не ушибся, так как упал на четвереньки.

Сквозь кружево листвы виднелись светлые пятна – вилла Тибюрса де Сент‑Илэра. Трещал мотор. Мегрэ уже знал, что это перекачивают в дом воду из колодца.

Над свалкой кружились мухи. Комиссару приходилось поминутно отмахиваться от них, а это лишь усугубляло его и без того дурное настроение.

– Начнем со стены…

Осмотреть ее оказалось несложно. С внутренней и внешней стороны стена поместья была покрыта свежим слоем штукатурки. Однако там, где на нее взбирался Эмиль Галле, не осталось ни пятнышка, ни царапины. И вокруг, метров на десять, тоже не было видно следов ног.

Зато возле свалки комиссар заметил на земле борозду – одну из бочек подтащили на два‑три метра и поставили вплотную к стене. Так она там до сих пор и стояла. Мегрэ вскарабкался на нее и поднялся над стеной ровно в десяти с половиной метрах от места, где в свое время находился Галле.

Отсюда Мегрэ снова увидел Мерса, который продолжал трудиться, не отрываясь даже, чтобы вытереть лоб.

– Ничего не нашли?

– Клиньянкур… Но, по‑моему, у меня сейчас самый удачный кусок.

Мох на стене над бочкой не был содран, а только примят, как будто на него опирались руками. Мегрэ проверил – облокотился на стену чуть поодаль и получил такой же результат.

Иначе говоря, Эмиль Галле поднимался на стену, но не спускался в парк, и, наоборот, некто, пришедший со стороны поместья, взобрался на бочку, но на стену не поднимался и не выходил ни за пределы ограды, ни на дорогу.

Конечно, ночью здесь вполне могла прогуливаться какая‑то парочка. А тот, кто находился за стеной, в парке, мог подкатить бочку, чтобы быть ближе к Галле.

Да, но ведь речь‑то не шла о любовном свидании! Одним из двоих был Галле, нарочно снявший визитку, чтобы заняться столь несвойственными ему физическими упражнениями.

А может быть, вторым был Тибюрс де Сент‑Илэр? Сначала они открыто встречались утром, потом днем. Маловероятно, что они решили прибегнуть к подобным ухищрениям, чтобы увидеться снова в кромешной тьме.

Да еще на расстоянии десяти метров! Они даже не услышали бы друг друга, если бы говорили шепотом.

А если они приходили порознь, сначала один, потом Другой? Но кто из них первым влез на стену? И встретились ли они?

Расстояние от бочки до комнаты Галле составляло около семи метров, именно с такого расстояния и был сделан выстрел.

Мегрэ обернулся и увидел садовника, который испуганно на него смотрел.

– Ах, это ты, – сказал комиссар. – Хозяин у себя?

– Он на рыбалке.

– Ты ведь знаешь, что я из полиции? Я хочу выйти отсюда, но не через стену. Открой мне ворота в конце крапивной дороги.

– Это можно, – только и произнес садовник, направляясь к дороге.

– У тебя с собой ключ?

– Нет. Сейчас увидите.

Когда он подошел к воротам, то не раздумывая запустил руку в расщелину между двумя камнями и удивился:

– Вот так дела!

– Что такое?

– Его здесь больше нет! Хотя я сам клал его сюда в прошлом году, когда мы вывозили три срубленных дуба.

– Твой хозяин это знал?

– Еще бы!

– А ты не помнишь, может быть, он проходил через ворота?

– Только в том году.

В голове комиссара сразу же непроизвольно возникла новая версия: Тибюрс де Сент‑Илэр, встав на бочку, стреляет в Галле, выбегает через ворота и врывается в комнату жертвы.

Нет, это слишком неправдоподобно! Даже если предположить, что ржавый замок сразу же поддался, потребовалось бы три минуты, чтобы проделать весь этот путь. И в течение долгих трех минут Эмиль Галле, у которого снесена часть лица, не крикнул, не упал, а только достал из кармана нож, чтобы отразить нападение возможного противника.

Да, все выглядело весьма сомнительно. Этому верилось с таким же трудом, с каким, должно быть, открывались старые ворота. И все же только эту гипотезу можно было логически выстроить, опираясь на вещественные доказательства.

В любом случае за стеной стоял человек.

Это бесспорно. Но ничто, кроме разве истории с потерянным ключом и того обстоятельства, что незнакомец находился на территории поместья, не подтверждало, что этим человеком был Сент‑Илэр.

Но с другой стороны, двое людей, имевших отношение к Эмилю Галле и в какой‑то степени заинтересованных в его смерти, оказались в этот момент в Сансере и у них отсутствовало твердое алиби, подтверждающее, что они не ходили на крапивную дорогу. Речь шла об Анри и Элеоноре.

Мегрэ убил на щеке слепня и увидел, что Мере выглянул из окна.

– Комиссар!

– Что‑то новое?

Но фламандец уже скрылся в комнате. Прежде, чем сделать крюк и вернуться по набережной, Мегрэ толкнул ворота, и они неожиданно поддались.

– Смотри‑ка, не заперто! – изумился садовник, наклонившись к замку. – Вот странно, правда?

Мегрэ хотел было предупредить его, чтобы тот ничего не говорил Сент‑Илэру о его приходе, но, смерив садовника взглядом, счел его слишком глупым и решил не усложнять дело.

– Зачем вы меня звали? – чуть позже спросил он, входя в комнату Мерса.

Тот зажег свечу и стал рассматривать на свет почти полностью черную стеклянную пластинку.

– Вы не знаете такого господина Жакоба? – спросил он, с довольным видом любуясь своим творением.

– Черт побери!.. И что же?

– Ничего. Одно из сожженных писем было подписано: г‑н Жакоб.

– И это все?

– Почти все. Письмо на листе бумаги в клетку, вырванном из блокнота или конторской книги. На такой бумаге я нашел только несколько слов. «Абсолютно». По крайней мере, я так думаю, потому что не хватает двух первых букв. Затем «понедельник».

Нахмурив брови, сжав зубами мундштук трубки, Мегрэ ждал продолжения.

– Дальше?

– Слово «суд» подчеркнуто два раза. Если только не потерян кусок и это не «подсудимый» или «подсудимая». Еще я нашел «налич». Я знаю слово, которое может так начинаться – «наличные». Вряд ли в письме шла речь о наличии. Кроме того, есть цифра – двадцать тысяч.

– Адреса нет?

– Я же говорил: Клиньянкур. К сожалению, я не могу восстановить порядок слов.

– Почерк?

– Нет почерка! Напечатано на машинке.

Тардивон взял за правило сам обслуживать Мегрэ и делал это подчеркнуто ненавязчиво, но с легкой фамильярностью сообщника.

– Телеграмма, комиссар! – крикнул он, прежде чем постучать в дверь.

Ему не терпелось попасть в комнату, потому что таинственные занятия Мерса разжигали его любопытство.

Видя, что полицейский собирается закрыть дверь, он спросил с простодушным видом:

– Что вам принести?

– Ничего, – отрезал Мегрэ, распечатывая телеграмму.

Она была из парижской уголовной полиции, куда комиссар обращался за справками. Телеграмма гласила:

«Эмиль Галле не оставил завещания тчк Наследство включает дом Сен‑Фаржо зпт оцененный сто тысяч вместе обстановкой зпт и три тысячи пятьсот франков счете банке тчк Аврора Галле получает страховку триста тысяч по счету мужа 1925 год зпт компания „Пчела“ тчк Анри Галле приступил работе банке Совринос тчк Элеонора Бурсан Париже отсутствует зпт отпуске на Луаре».

– Черт возьми! – проворчал Мегрэ, устремив взгляд в пространство, потом обернулся к Жозефу Мерсу. – Вы что‑нибудь понимаете в вопросах страхования?

– Кое‑что, – скромно ответил молодой человек. Пенсне так плотно сжимало ему переносицу, что лицо казалось перекошенным.

– В двадцать пятом году Галле было больше сорока пяти. У него больная печень. Как по‑вашему, сколько он должен был вносить ежегодно, заключив страховой договор на триста тысяч франков?

Несколько минут Мере бесшумно шевелил губами.

– Примерно, двадцать тысяч франков в год, – объявил он, наконец. – К тому же, не так‑то просто убедить страховую компанию пойти на такой риск Комиссар бросил яростный взгляд на портрет, по‑прежнему стоявший на камине точно под тем же углом, как прежде на пианино в Сен‑Фаржо.

Двадцать тысяч! А ведь в лучшем случае он тратил в месяц две тысячи франков, иначе говоря, платил за страховку почти половину денег, с таким трудом добытых у приверженцев Бурбонов.

Мегрэ перевел взгляд на разложенные на полу черные бесформенные лоснящиеся брюки, вытянутые на коленях.

Он вспомнил г‑жу Галле в лиловом шелковом платье, увешанную драгоценностями, ее резкий голос.

И логическим завершением его мысли была бы фраза, обращенная к портрету:

«Значит, ты ее так любил?»

Пожав плечами, Мегрэ повернулся к залитой солнцем стене, куда ровно неделю назад поднимался Эмиль Галле, без пиджака, в крахмальной манишке, выглядывавшей из жилета.

– В камине еще есть пепел, – сказал он Мерсу усталым голосом. – Постарайтесь найти еще что‑нибудь, касающееся господина Жакоба. И какой это кретин уверял меня, что знает только библейского Иакова?

Мальчишка с лицом, усеянным веснушками, влез на окно, улыбаясь во весь рот. А с террасы доносился добродушный мужской голос:

– Эмиль, не мешай людям работать!

– Смотри‑ка, еще один Эмиль, – проворчал Мегрэ, – но этот‑то по крайней мере живехонек!

И сделав над собой усилие, он не посмотрел на портрет, когда выходил из комнаты.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства