Цена головы. Глава 6. Харчевня в Найди

Г‑жа Мегрэ лишь вздохнула, когда муж ее ушел из дома в семь утра, но не сказала ни слова. Мегрэ проглотил свой кофе, даже не заметив, что тот немного подгорел. Накануне он вернулся около часу ночи и молча лег спать. А утром ушел, храня на лице упрямое и сосредоточенное выражение.

Войдя в коридоры префектуры, Мегрэ сразу заметил, что все, кто попадается ему навстречу, – полицейские, инспекторы и даже служители, смотрят на него с любопытством, смешанным с восхищением, а может, и состраданием.

Мегрэ пожимал руки так же рассеянно, как перед уходом поцеловал в лоб жену. Войдя к себе в кабинет, он помешал угли в печке и развесил на спинках двух стульев отяжелевшее от дождя пальто. Затем подошел к телефону.

– Соедините меня с комиссариатом квартала Монпарнас, – попросил он телефониста, попыхивая трубкой и раскладывая по местам разбросанные на письменном столе бумаги.

– Алло!.. Кто у аппарата?.. Дежурный бригадир?.. Говорит комиссар Мегрэ из уголовной полиции. Вы отпустили Радека?.. Что?.. Час назад?.. А вы не знаете, инспектор Жанвье отправился следом за ним?.. Да?.. Говорите, совсем не спал?.. Выкурил все свои сигареты?.. Так, благодарю вас… Спасибо, не стоит… Не беспокойтесь. Если мне понадобятся дополнительные материалы, я приеду сам.

Мегрэ вытащил из кармана паспорт Радека, который накануне взял с собой. Все страницы серой книжечки были испещрены штампами и визами.

Ян Радек, двадцати пяти лет, родился в городе Брно, отец неизвестен. Судя по визам, жил в Берлине, Майнце, Бонне, Турине и Гамбурге.

В бумагах он значился студентом медицинского факультета. Мать его Елизавета Радекова, умершая два года назад, была приходящей прислугой.

– На что ты живешь? – спросил Радека накануне вечером Мегрэ в кабинете комиссара квартала Монпарнас.

– Позволите и мне говорить вам «ты»? – спросил задержанный, криво усмехнувшись.

– Потрудитесь отвечать.

– Пока была жива мать, она посылала мне деньги, чтобы я мог учиться.

– Из заработка прислуги?

– Да! Я был у нее единственный сын, она продала бы для меня и обе свои руки. Это вас удивляет?

– Она умерла два года назад. На что вы жили с тех пор?

– Дальние родственники иногда присылают мне небольшие суммы. Знакомые тоже время от времени помогают. Иногда занимаюсь переводами.

– А иногда сотрудничаете в «Сиффле»?

– Не понимаю, что вы хотите сказать.

Он произнес это с издевкой, и понимать его надо было так: «Можете продолжать – ничего у вас не выйдет».

Мегрэ решил уйти. Он вернулся к «Куполу». Ни Жозефа Эртена, ни бригадира Люкаса не было видно. Они вновь затерялись в шумном Париже, скованные друг с другом невидимой цепью. Комиссар сел в такси и крикнул шоферу:

– Отель «Георг Пятый»!

Мегрэ вошел в вестибюль как раз в тот момент, когда Уильям Кросби, в смокинге, разменивал у дежурного стодолларовую бумажку

– Вы ко мне? – спросил он, увидев комиссара.

– Нет. Но, может быть, вы знакомы с Радеком?

По холлу в стиле Людовика XVI сновали люди. Служащий считал стофранковые бумажки, сложенные пачками по десять билетов.

– С Радеком?..

Мегрэ напряженно следил за лицом американца, но на нем ничего не отразилось.

– Нет. Но все же спросите у миссис Кросби, она сейчас спустится: мы обедаем в городе, с друзьями. Какой‑то благотворительный обед у Рица…

Из кабины лифта, зябко кутаясь в горностаевый палантин, вышла м‑с Кросби и с некоторым удивлением посмотрела на комиссара.

– Что‑нибудь случилось?

– Нет, нет, не беспокойтесь. Просто я ищу некоего Радека.

– Радека? Он живет в этом отеле?..

Кросби засунул деньги в карман и протянул комиссару руку:

– Извините, комиссар. Мы опаздываем.

Роскошная машина, ожидавшая их у отеля, плавно понеслась по асфальту.

Настойчиво зазвонил телефон.

– Алло!.. Следователь Комельо просит комиссара Мегрэ…

– Скажите, что я еще не приходил.

В столь ранний час следователь мог звонить только из дома. Сейчас он, конечно, накинув халат, завтракает и просматривает утренние газеты. Как всегда, должно быть, его тонкие губы нервно дергаются.

– Эй, Жан!.. Больше никто не звонил?.. А следователь что сказал?

– Чтобы вы позвонили ему, как только приедете. Он будет дома до девяти часов, а потом – в прокуратуре… Алло?.. Подождите!.. Комиссара Мегрэ?.. Передаю трубку, господин Жанвье.

Мегрэ взял трубку.

– Это вы, комиссар?

– Он, конечно, исчез?

– Исчез… Ничего не понимаю! Я был в двадцати шагах от него.

– Так… Дальше!

– Сам не знаю, как это могло случиться. Я совершенно уверен, что он не видел меня…

– Дальше.

– Сначала он бродил по улицам без всякой цели. Затем пошел на вокзал Монпарнас. В это время как раз прибывают пригородные поезда, я подошел ближе, чтобы не потерять его в толпе.

– А он все‑таки потерялся?

– Да, но не в толпе! Он вскочил в вагон, хотя билета не брал. Пока я спрашивал у контролера, куда идет поезд, он, очевидно, вышел из другой двери, потому что, когда я вошел в вагон, его там не было.

– Черт возьми!

– Что мне теперь делать?

– Отправляйся в бар кафе «Купол» и жди меня там. Ничему не удивляйся. И главное – не волнуйся.

– Клянусь вам, комиссар..»

Инспектору Жанвье было всего двадцать пять. Голос его дрожал, словно инспектор готов был разрыдаться, как мальчишка.

– Ну ладно, ладно. Сейчас я приеду. Мегрэ дал отбой и снова снял трубку.

– Отель «Георг Пятый»… Дежурный?.. Мистер Уильям Кросби у себя?.. Нет‑нет, не беспокойте его… Простите, в котором часу он вернулся?.. Около четырех?.. Вместе с миссис Кросби и просил не будить их раньше одиннадцати?.. Так, большое спасибо… Нет, передавать ничего не нужно, я увижусь с ним днем.

Мегрэ не торопился. Он набил трубку и проверил, достаточно ли угля в печке. Человеку, мало знающему комиссара, могло бы сейчас показаться, что Мегрэ уверен в себе и неуклонно движется к намеченной цели.

Расправив плечи, он пускал в потолок клубы дыма. Когда письмоводитель принес газеты, Мегрэ встретил его бодрой шуткой. Но как только остался один, схватил трубку телефона.

– Алло!.. Бригадир Люкас не звонил мне?

– Пока нет, господин комиссар.

Мегрэ стиснул зубами черенок трубки. Было девять утра. Вчера в пять пополудни Жозеф Эртен ушел с бульвара Распайль, и бригадир Люкас отправился за ним.

Неужели Люкас не мог найти возможности позвонить или передать записку с каким‑нибудь полицейским?..

Отогнав зародившиеся было опасения, Мегрэ позвонил Дюфуру. Взял трубку сам Дюфур.

– Как дела?

– Спасибо, комиссар. Я уже хожу по квартире. Завтра думаю выйти на службу. Шрам у меня все же останется здоровый. Вчера доктор снял повязку, и я наконец мог посмотреть. Непонятно, как он не проломил мне голову… Вы нашли его?

– Не волнуйся, найдем. Разъединяю, а то меня может вызвать коммутатор: я жду звонка.

В кабинете было нестерпимо жарко, железная печка раскалилась докрасна. Мегрэ не ошибся: почти тотчас же раздался звонок, и он услышал в трубке голос бригадира Люкаса:

– Алло! Это вы, шеф?.. Не разъединяйте, мадмуазель… Полиция?.. Алло!.. Алло!..

– Слушаю, Люкас… Где ты находишься?

– Я в Морсане.

– Где?

– Есть такая деревушка на берегу Сены, в тридцати Пяти километрах от Парижа.

– А тот?

– Не беспокойтесь. Он у себя дома.

– Морсан неподалеку от Найди?

– В четырех километрах. Я не хотел звонить из Найди, чтобы не вспугнуть его. Ну и ночка была, шеф!

– Рассказывай.

– Сначала он водил меня по Парижу, и я уж думал, что это никогда не кончится. Он, видимо, сам не знал, куда идти. В восемь вечера решил встать в очередь за бесплатным супом на улице Реомюра. Простоял почти два часа.

– Значит, денег у него больше нет.

– Поев, он потопал дальше. Это поразительно, но парень, видимо, просто влюблен в Сену. Он ни на шаг не удалялся от нее… Алло!.. Не разъединяйте, мадмуазель… Вы слышите меня, шеф?

– Продолжай.

– Он дошел по берегу до Шарантона. Я думал, он уляжется спать под мостом – он ведь еле держался на ногах. Но он, наверно, двужильный. От Шарантона направился к Альфорвилю, а оттуда двинулся по дороге на Вильнев‑Сен‑Жорж. Стемнело, дороги были размыты дождем. Через каждые полминуты нас обгоняли машины. Словом, если еще когда‑нибудь такое повторится…

– …ты проделаешь то же самое. Дальше.

– Вот и все. Мы отмахали тридцать пять километров! Представляете себе? А дождь все усиливался. Но парень ничего не замечал. Я так измучился, что возле Корбейля чуть было не сел в такси. В шесть утра мы все еще шагали. Правда, мы уже пересекали лес, что между Морсаном и Найди…

– Он вошел в дом через дверь?

– Вы знаете эту харчевню? Самое обычное заведение для шоферов: там кормят, продают табак, газеты и выпивку. Думаю, что даже галантерею…

Он свернул в узенький переулочек и перелез через стену. Потом вошел в сарайчик, куда, очевидно, на ночь загоняют скотину.

– Это все?

– Почти. Через полчаса старик Эртен закрыл ставни и отпер свою лавочку. Он был совершенно спокоен. Я зашел выпить стаканчик, и он ничем не выдал своего волнения. Тут мне повезло, я встретил местного жандарма на велосипеде. Я приказал ему продырявить шину и оставаться под этим предлогом в харчевне, пока я не вернусь.

– Молодец!

– Вы находите?.. Вам хорошо там сидеть в тепле, а я вымазался в грязи по самые уши. Ботинки промокли насквозь. Рубашка сопрела… Что мне делать?

– Чемодана у тебя, конечно, нет.

– Только чемодана мне не хватало!

– Возвращайся в харчевню. Наври там что хочешь. Что ты ждешь товарища, с которым вы договорились встретиться…

– Вы приедете?

– Пока не знаю. Но учти, если Эртен скроется от нас еще раз, я могу полететь ко всем чертям.

Мегрэ положил трубку и растерянно огляделся вокруг. Затем приоткрыл дверь и позвал служителя:

– Слушай, Жан. Как только я уйду, позвонишь следователю Комельо и скажешь… Хм… Скажешь, что все идет благополучно и что я буду держать его в курсе событий. Понятно?.. И повежливей. Как можно больше почтительных слов.

В одиннадцать часов комиссар вылез из такси у кафе «Купол». Войдя в бар, он сразу же увидел инспектора Жанвье. Как все начинающие, Жанвье, стремясь принять непринужденный вид, прикрылся газетой, однако заметно было, что он ее не читает.

В противоположном углу Ян Радек небрежно помешивал ложечкой кофе со сливками.

Радек был свежевыбрит, в чистой рубашке, и его курчавые волосы причесаны тщательнее, чем вчера. Лицо светилось сдержанной радостью.

Бармен Боб узнал Мегрэ и хотел было сделать ему предостерегающий знак. Жанвье за своей газетой тоже выразительно гримасничал. Однако Радек свел на нет все их маневры. Он обратился прямо к Мегрэ:

– Присядьте ко мне. Чем вас угостить?

Радек вежливо привстал. Он еле заметно улыбнулся, каждая черта его худого лица говорила о незаурядном, остром уме.

Мегрэ, большой и грузный, приблизился к столу Радека. Он схватился за спинку стула с силой, которая могла бы его сломать, и уселся.

– Вас уже отпустили? – спросил комиссар, глядя в сторону.

– Эти господа были очень любезны со мной. Перед мировым судьей я предстану не раньше чем через две недели, там и без меня много дел. Однако для кофе уже поздновато. Что вы скажете о стопке русской водки и сандвиче с икрой? Бармен!

Бармен покраснел до ушей: он не решался обслужить этого странного клиента.

– Надеюсь, вы не заставите меня платить вперед? Как видите, сегодня я не один, – продолжал Радек. Он повернулся к Мегрэ. – Эти господа ничего не понимают. Когда я пришел сюда полчаса назад, они не хотели меня обслуживать, представляете?.. Официант немедленно пригласил управляющего, а тот предложил мне убираться. Пришлось показать им деньги. Не кажется ли вам, что это очень смешно?..

Он говорил серьезно и задумчиво.

– Заметьте, будь я каким‑нибудь мелким актером или платным танцором из тех, кого вы вчера здесь видели, мне предоставили бы неограниченный кредит. Но я человек достойный. Вы меня понимаете, комиссар? Надо будет нам с вами как‑нибудь поговорить об этом поподробнее. Может быть, вы и не поймете всего, но мне кажется, что вы относитесь к немногочисленному разряду мыслящих людей.

Бармен принес сандвичи с икрой, он не мог удержаться и бросил на Мегрэ многозначительный взгляд.

– Шестьдесят франков.

Радек усмехнулся. В углу инспектор Жанвье продолжал укрываться за спасительной газетой.

– Пачку сигарет «Абдулла», – распорядился Радек.

Когда официант принес сигареты, он небрежно вытащил из наружного кармана пиджака скомканный тысячефранковый билет и бросил его на стол.

– Так, комиссар, о чем мы говорили?.. Впрочем, извините, я вдруг вспомнил, что должен позвонить своему портному.

Телефонные будки стояли в глубине бара, где был второй выход. Мегрэ не шелохнулся. Зато Жанвье как по команде встал из‑за стола и отправился за Радеком. Через минуту оба возвратились: впереди Радек, за ним Жанвье. По глазам инспектора Мегрэ сразу понял, что Радек действительно звонил портному.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства