Порт туманов. Глава 2. Наследство

Где‑то внизу, вероятно в кухне, слышались громкие рыдания Жюли, бившейся в окружении соседок.

Через открытое окно Мегрэ увидел, что из городка шли и бежали люди: женщины с детьми на руках, мужчины в сабо. Мальчишки ехали на велосипедах. Эта беспорядочная, жестикулирующая толпа достигла моста, перевалила через него и двинулась к дому капитана, как будто привлеченная представлением бродячего цирка или автомобильной катастрофой.

Вскоре разговоры за окном стали такими громкими, что Мегрэ закрыл его. Муслиновые шторы смягчали солнечный свет. Обстановка в комнате стала мягкой, ненавязчивой. Розовые обои, светлая, тщательно начищенная мебель. На камине – ваза с цветами.

Комиссар посмотрел на врача, который разглядывал на свет стакан и графин, стоявшие на ночном столике. Врач обмакнул палец в остаток воды в стакане и попробовал его на язык.

– Яд?

– Да. Должно быть, капитан имел обыкновение пить воду ночью. Если не ошибаюсь, этой ночью он пил около трех. Но почему он не позвал на помощь?

– Да потому, что он не мог говорить, даже звука издать не мог, – проворчал Мегрэ.

Он позвал полевого сторожа и отправил его предупредить мэра и прокурора в Кане. Слышно было, как внизу по‑прежнему входили и выходили люди. Снаружи, на дороге, стояли отдельными группами местные жители. Некоторые, чтобы было удобнее ждать, сидели на траве.

Начинался прилив, море затопляло песчаные отмели у входа в порт. На горизонте виднелся дым парохода, который ждал момента, чтобы подойти к шлюзу

– У вас уже есть какие‑нибудь соображения… – начал было врач, но замолчал, видя, что Мегрэ занят. Комиссар открыл секретер красного дерева, стоявший между окнами, и с привычным для него в такие моменты упрямым видом рассматривал содержимое ящиков. Да, сейчас Мегрэ казался грубым. Он медленными затяжками курил свою огромную трубку, а его толстые пальцы бесцеремонно перебирали попадающиеся ему под руку предметы.

Тут была куча фотографий. Большинство из них – фотографии друзей, снятых в морской форме. Почти все они были одного возраста с Жорисом. Понятно, капитан сохранил связи с товарищами по мореходной школе в Бресте. Они писали ему из разных уголков света, присылали фотографии размером с почтовую открытку, наивные, одинаково банальные, будь то из Сайгона или Сантьяго: «Привет от Анри!» Или же: «Наконец‑то третья лычка! Салют! Эжен».

На большинстве из них был адрес: Капитану Жорису, судно «Диана», Англо‑Нормандская компания, Кан.

– Вы давно знали капитана? – спросил Мегрэ у врача.

– Несколько месяцев. С тех пор, как он работал в порту. До этого он двадцать восемь лет проплавал капитаном на одном из судов мэра.

– Мэра?

– Да, господина Эрнеста Гранмэзона, директора Англо‑Нормандской компании. Собственно говоря, он – единственный владелец одиннадцати судов этой компании…

Еще фотографии: Жорис в возрасте двадцати пяти лет. Уже тогда – коренастый, широколицый, улыбающийся, немного упрямый. Настоящий бретонец!

И, наконец, в холщовой папке – документы, начиная со школьного аттестата до диплома капитана торгового флога, свидетельство о рождении, военный билет, паспорт.

Мегрэ подобрал упавший на пол небольшой конверт, пожелтевший от времени.

– Завещание? – спросил врач, который, закончив свои дела, ждал представителей прокуратуры.

Должно быть, капитан полностью доверял Жюли, так как конверт не был даже запечатан. Мегрэ достал лист бумаги, написанный красивым аккуратным почерком:

«Я, нижеподписавшийся Ив‑Антуан Жорис, родившийся в Пенполе, моряк по профессии, завещаю все движимое и недвижимое имущество моей экономке Жюли Легран в благодарность за многолетнюю преданную службу.

Обязую ее передать:

мой катер – капитану Делькуру;

китайский фарфоровый сервиз – его жене;

трость из резной слоновой кости – …»

Почти никто из портовых служащих, которых Мегрэ повстречал там в туманную ночь, не был забыт, вплоть до шлюзовщика, получавшего «тройную рыболовную сеть, что под навесом», – говорилось в завещании.

В этот момент послышался громкий шум: Жюли, воспользовавшись тем, что женщины оставили ее одну, чтобы приготовить ей грог «для поддержания сил», бросилась вверх по лестнице, открыла дверь спальни капитана, озираясь с безумным видом. Она подбежала к кровати, но тут же попятилась, испугавшись вида мертвеца, рухнула на коврик, выкрикивая что‑то неразборчивое.

Мегрэ медленно подошел, помог ей встать и отвел девушку, несмотря на сопротивление, в ее комнату. Там было не прибрано, на кровати валялась одежда, в тазике оставалась мыльная вода.

– Кто наливал воду в графин на ночном столике капитана?

– Я… Вчера утром, когда ставила цветы в вазу.

– Вы были одна дома?

Жюли еще тяжело дышала, но понемногу приходила в себя. Ее удивили вопросы комиссара.

– Что вы такое придумали? – воскликнула она вдруг.

– Ничего. Успокойтесь. Я только что прочел завещание Жориса.

– Ну и что?

– Вы наследуете все его имущество. Вы теперь богаты.

В ответ она только сильнее разрыдалась.

– Капитана отравили водой из графина. Жюли посмотрела на комиссара сверкавшими от ненависти глазами, крикнула:

– Что вы хотите этим сказать, а? Что вы хотите сказать?

Она была в таком состоянии, что схватила Мегрэ за рукав и стала лихорадочно трясти его. Еще немного – и она вцепилась бы в него ногтями.

– Потише. Успокойтесь. Расследование только начинается. Я ни на что не намекаю. Я собираю сведения. В дверь постучали. Это был полевой сторож:

– Прокурор сможет прийти только после обеда. Господин мэр вернулся утром с охоты и еще не встал. Он придет, как только будет готов.

В доме царило лихорадочное возбуждение. Все были взволнованы. Люди на улице, ждущие сами не зная чего, усиливали нервозность, беспорядок.

– Вы намереваетесь остаться здесь? – спросил Мегрэ у девушки.

– Конечно. Куда же мне деться?

Мегрэ попросил врача выйти из комнаты умершего и закрыл ее на ключ. Он оставил с Жюли только двух женщин: жену смотрителя маяка и жену одного из шлюзовщиков.

– Не впускайте никого, – сказал он полевому сторожу. – Если понадобится, попытайтесь как‑нибудь заставить разойтись любопытных.

Мегрэ вышел из дома, прошел между группами зевак и направился к мосту. Сирена по‑прежнему выла вдали, едва слышно, так как ветер дул в сторону моря. Было довольно тепло. Солнце светило все ярче. Начинался прилив.

Два шлюзовщика были уже на своих рабочих местах. На мосту Мегрэ встретил капитана Делькура, с которым он разговаривал накануне вечером. Тот подошел к нему:

– Так это правда?

– Да. Жориса отравили.

– Кто?

Толпа у дома капитана Жориса начала расходиться. Было видно, как полевой сторож, жестикулируя, ходит от группы к группе и что‑то говорит. Люди стали смотреть на комиссара. Их интерес сосредоточился теперь на нем одном.

– Ну что, начинаете шлюзование?

– Пока нет. Нужно, чтобы вода поднялась на три фута. Вон то судно на рейде ждет с шести часов утра.

Другие служащие: таможенники, механик, хозяин сторожевого катера, инспектор рыбоохраны – не решались подойти к комиссару и капитану. Они готовились к очередному рабочему дню. Это были те самые люди, которых Мегрэ едва различал в ночном тумане и которых он видел теперь наяву, при свете дня.

«Приют моряка» находился в двух шагах. Из его окон и застекленной двери был виден шлюз, мост, пирс, маяк и домик Жориса.

– Зайдем выпьем по стаканчику? – предложил комиссар. Он догадывался, что при каждом дежурстве, по установившемуся обычаю, весь небольшой персонал порта собирался в бистро.

Капитан посмотрел на уровень воды.

– Полчаса в моем распоряжении, – сказал он.

Они вошли в сколоченное из досок бистро, а за ними, нерешительно, и остальные. Мегрэ пригласил всех за свой столик. Нужно было сломать лед, познакомиться с людьми, завоевать их доверие и даже, в некотором смысле, проникнуть в их общество.

– Что будете пить?

Они переглянулись. Скованность еще не прошла.

– В это время обычно кофе с ромом.

Официантка принесла заказанное. Толпа людей, возвращавшихся из домика Жориса, перешла через мост. Некоторые пытались заглянуть в окна бистро. Им не хотелось расходиться по домам, они бродили по порту в ожидании дальнейших событий.

Мегрэ, набив трубку, пустил кисет по кругу. Капитан Делькур отказался – он курил сигареты, но механик, покраснев, положил в рот щепотку табаку, пробормотав: «С вашего позволения».

– Странная история, верно? – произнес Мегрэ. Все знали, что он сейчас заговорит об этом, и все‑таки наступила минута натянутого молчания.

Кажется, капитан Жорис был славный человек…

Мегрэ помолчал, украдкой наблюдая за выражением лиц.

– Слишком славный, – сказал Делькур. Он был немного старше своего предшественника, одет слегка небрежно и, очевидно, не брезговал спиртным. Тем не менее, продолжая говорить, он не забывал наблюдать, сквозь шторы, за уровнем воды и за судном, которое как раз поднимало якорь.

– Рановато начинают! Течение Орны может снести их на отмель…

– Ваше здоровье… В общем, никто не знает, что произошло шестнадцатого сентября…

– Никто. Ночью был сильнейший туман, примерно как вчера. Я в ту ночь не дежурил. Однако пробыл тут до десяти часов – играл в карты с Жорисом и с друзьями, которых вы видите.

– Вы встречались каждый вечер?

– Почти… В Вистреаме нет никаких развлечений… В тот вечер Жорис несколько раз отлучался, чтобы проследить за проходом судов. В девять тридцать работа закончилась. Он скрылся в тумане, по‑видимому, отправился домой…

– Когда обнаружили его исчезновение?

– На следующий день… Жюли пришла в порт справиться о нем… Накануне она заснула до возвращения капитана и утром заволновалась, не найдя его в спальне.

– Жорис много выпил в тот вечер?

– Он никогда не пил больше рюмки, – сказал таможенник, которому не терпелось вступить в разговор. – И не курил!

– Ну а… скажите… у него с Жюли…

Они переглянулись, нерешительно заулыбались.

– Неизвестно… Жорис клялся, что нет… Только…

В разговор снова вступил таможенник:

– Я не хочу сказать о нем ничего плохого, только он был не такой, как все… Не то чтобы гордый, нет! Но очень следил за собой, понимаете? Он никогда не пришел бы на работу в сабо, как Делькур. По вечерам он играл здесь в карты, но днем никогда сюда не заходил… Он был на «вы» со шлюзовщиками… Не знаю, понимаете ли вы, что я хочу сказать…

Мегрэ очень хорошо понимал. Он провел несколько часов в доме Жориса, чистеньком, содержащемся в идеальном порядке. А теперь он видел других, людей попроще, почти неряшливых. Они, должно быть, пропускали здесь рюмку за рюмкой. Голоса звучали громче, атмосфера сгущалась, обстановка становилась вольной, даже развязной. Жорис заходил сюда только для того, чтобы сыграть партию в карты. Он никогда не рассказывал о своей личной жизни и уходил после одной рюмки.

– Уже около восьми лет Жюли работает у него. Тогда ей было шестнадцать… Это была простая деревенская девчонка, сопливая, плохо одетая…

– А теперь…

Подошла официантка, хотя ее никто не звал, и снова налила рому в стаканы, на дне которых оставалось немного кофе. Должно быть, это тоже входило в ритуал.

– А теперь вон она какая… Что я хочу сказать? На вечеринках она не танцует с кем попало… А когда в лавках с ней обращаются слишком запросто, как с простой служанкой, она обижается. В общем, это трудно объяснить. А вот ее брат…

– Брат…

Механик выразительно посмотрел таможеннику прямо в глаза. Мегрэ перехватил этот взгляд.

– Комиссар все равно о нем узнает, – сказал таможенник, который пил, должно быть, уже далеко не первый стаканчик. – Ее брат отбыл восемь лет на каторге. Однажды вечером, в Онфлере, он был очень пьян и слишком расшумелся на улице со своими дружками. Подоспела полиция, и парень так здорово ударил одного полицейского, что тот через месяц умер.

– Он моряк?

– Раньше он ходил в дальние рейсы, а потом вернулся домой. Теперь он плавает на шхуне «Сен‑Мишель» из Пенполя…

Капитан Делькур начинал нервничать…

– Ну, пойдемте, – сказал он, вставая. – Пора!

– Пароход‑то еще не вошел в шлюз, – вздохнул таможенник, которому не хотелось уходить.

Они остались втроем. Мегрэ снова подозвал официантку с бутылкой.

– «Сен‑Мишель» иногда здесь появляется?

– Да, иногда.

– Он был тут шестнадцатого сентября?

Таможенник, как бы оправдываясь, сказал, обращаясь к соседу:

– Он все равно об этом узнал бы из портового журнала… Да, «Сен‑Мишель» был тут. Из‑за тумана они даже провели ночь в порту и отплыли только рано утром.

– Куда?

– В Саутхэмптон. Документы визировал я… Они везли из Кана строительный камень.

– А больше брата Жюли тут не видели?

На этот раз таможенник заколебался, вздохнул, докончил содержимое стакана.

– Надо спросить у тех, кто говорит, что видел его вчера… Лично я никого не видел.

– Вчера?

Таможенник пожал плечами. В окно было видно, как огромный пароход скользит вдоль каменных стен шлюза, возвышаясь над всем окружающим своей черной громадой. Его труба плыла выше деревьев, растущих на берегу канала.

– Мне надо идти.

– Мне тоже.

– Сколько с нас, барышня? – спросил Мегрэ.

– Заплатите в другой раз: хозяйки сейчас нет…

Люди, все еще ожидавшие, не произойдет ли чего‑нибудь интересного у дома Жориса, наблюдали от нечего делать за английским пароходом, стоявшим в шлюзе. Мегрэ вышел из бистро. В этот момент к порту подходил какой‑то мужчина, и Мегрэ догадался, что это был мэр, которого он видел издали ночью. Это был человек высокого роста, лет сорока пяти – пятидесяти, слегка отяжелевший, розовощекий. На нем был серый охотничий костюм, на ногах гетры. Мегрэ подошел к нему:

– Господин Гранмэзон? Комиссар Мегрэ, из уголовной полиции.

– Очень приятно… – машинально произнес тот и посмотрел на бистро,.потом на Мегрэ, потом снова на бистро, как бы говоря: «Странная компания для персоны такого ранга!»

Он продолжал шагать по направлению к шлюзу, через который надо было перебраться, чтобы подойти к дому капитана.

– Говорят, Жорис умер?

– Говорят, – ответил Мегрэ, которому тон мэра был не по душе. Обычно так ведут себя местные «шишки», воображающие, что они – пуп земли. Такие люди одеваются, как деревенские аристократы, и отдают дань демократии, пожимая на ходу руки согражданам и время от времени справляясь у них о здоровье детей.

– И вы уже нашли убийцу? Насколько я понимаю, это вы привезли Жориса и… Извините…

И он направился к инспектору рыбоохраны, который, по‑видимому, прислуживал ему во время охоты. Мэр сказал ему:

– Камыши слева необходимо выпрямить. Одна из подсадных уток никуда не годится: сегодня утром она была едва жива…

– Слушаюсь, господин мэр.

Он вернулся к Мегрэ, успев по пути пожать руку начальнику порта и пробормотать:

– Как дела?

– Хорошо, господин мэр.

– Итак, комиссар, о чем мы говорили?.. Что тут достоверного во всех этих рассказах о раскроенном и зашитом, черепе, сумасшествии и еще бог знает о чем?

– Как вы относились к капитану Жорису?

– Он служил у меня в течение двадцати восьми лет. Славный малый, безукоризненно выполнял свои обязанности.

– Честный человек?

– Они тут почти все честные.

– Сколько он зарабатывал?

– По‑разному, ведь война все нарушила… И тем не менее достаточно, чтобы купить домик. Держу пари, что у него в банке лежит еще по меньшей мере тысяч двадцать пять.

– Не больше?

– Не думаю. Ну, разве что тысяч на пять, не более.

В это время открыли верхние ворота шлюза, и судно выходило в канал, а другое, прибывшее из Кана, готовилось занять его место в шлюзе, чтобы выйти потом в открытое море. Воздух был по‑прежнему совершенно тих. Люди следили за комиссаром и мэром. С палубы английского корабля матросы невозмутимо разглядывали толпу, не забывая о своем маневре.

– Что вы думаете о Жюли Легран, господин мэр? Господин Гранмэзон промолчал, потом буркнул:

– Дурочка, которой вскружило голову слишком вежливое обращение с ней Жориса. Вообразила о себе бог знает что!

– А ее брат?

– Я никогда его не видел. Мне говорили, что это отъявленный мерзавец…

Миновав шлюз, они подходили теперь к домику, где продолжали играть несколько мальчишек в надежде увидеть интересное зрелище.

– Отчего он умер?

– Стрихнин!

У Мегрэ был самый что ни на есть решительный вид. Он медленно шагал, засунув руки в карманы, с трубкой во рту, которая была под стать его широкому лицу: в нее входила почти четверть пачки махорочного табака.

Белая кошка, растянувшаяся на нагретой солнцем ограде, вскочила и убежала при их появлении.

– Вы не войдете? – удивился мэр, видя, что Мегрэ почему‑то остановился.

– Минутку! Как вы думаете, Жюли была любовницей капитана?

– Откуда мне знать, – раздраженно проворчал господин Гранмэзон.

– Вы часто бывали в этом доме?

– Никогда. Жорис был одним из моих служащих, а в таких случаях… – И он изобразил на своем лице улыбку вельможи. – Давайте закончим поскорее, если вы не возражаете… У меня гости к обеду…

– Вы женаты?

Мегрэ упрямо продолжал расспросы, положив руку на щеколду калитки.

Господин Гранмэзон посмотрел на него сверху вниз, он был выше ростом – метр восемьдесят пять. Комиссар заметил, что мэр едва заметно косит на один глаз.

– Я предпочел бы сразу вас предупредить, что если вы будете и впредь говорить со мной таким тоном, то для вас это закончится неприятностями… Покажите мне то, что вы должны мне показать….

Он сам открыл калитку и вошел в дом. Полевой сторож, охранявший дом, услужливо посторонился.

Через застекленную дверь кухни Мегрэ сразу же заметил нечто странное: обе женщины были там, но Жюли он не видел.

– Где она? – спросил комиссар.

– Поднялась в свою комнату, закрылась и не хочет выходить.

– Вот так, ни с того, ни с сего? Жена смотрителя маяка объяснила»

– Ей стало лучше… Правда, она еще плакала, но уже меньше. Разговаривала с нами. Я предложила ей съесть что‑нибудь, и она открыла шкаф…

– Ну и что?

– Не знаю… Мне показалось, что она испугалась, бросилась вверх по лестнице, и мы услышали, что она закрыла дверь своей комнаты на ключ.

В шкафу не было ничего особенного: посуда, корзина с несколькими яблоками, тарелка с маринованной селедкой, два блюда со следами жира – очевидно, в них лежали остатки мяса.

– Я жду, когда вы соблаговолите заняться делом, – нетерпеливо произнес мэр, продолжая стоять в коридоре. – Уже половина двенадцатого… Я думаю, что поведение этой девицы…

Мегрэ закрыл шкаф на ключ, положил его в карман и, тяжело ступая, направился к лестнице.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства