Двухгрошовый кабачок. Глава 2. Муж дамы

Когда компания прибыла в двухгрошовый кабачок, Мегрэ все еще не почувствовал «поворота ключика», как он любил говорить. Он поехал за Бассо, ни на что особенно не рассчитывая. В «Вье‑Гарсон» он хмуро следил за суетящимися людьми. Однако он не ощутил того неопределенного предчувствия, того сдвига, который погружал его в атмосферу дела.

Пока Джеймс заставлял его пить с ним, он наблюдал за людьми, которые сновали туда и обратно, примеряли нелепые одежды, помогали друг другу, кричали, смеялись. Приехали Бассо, и сын их, из которого сделали деревенского дурачка с волосами цвета моркови, вызвал всеобщее восхищение.

– Пусть себе развлекаются, – повторял Джеймс каждый раз, как Мегрэ поворачивался в сторону компании. – Они веселы, а ведь даже не напились.

Подъехали два шарабана. Опять крики. Опять смех, толкотня. Мегрэ сел рядом с Джеймсом; хозяин «Вье‑Гарсон» и вся прислуга выстроились на террасе, чтобы посмотреть на отъезд.

Голубоватые сумерки опустились после захода солнца. На другом берегу Сены виднелись тихие виллы, освещенные окна которых мерцали в полутьме.

Шарабаны лениво катили вперед. Взгляд Мегрэ скользил по окружающим: кучер, над которым подтрунивали и который смеялся с таким видом, будто вот‑вот укусит; девица, сумевшая загримироваться под болотного кулика, старавшаяся говорить, как крестьянка; а вот седой господин, взял да напялил бабушкино платье…

Все было каким‑то смутным, слишком изменчивым, слишком неожиданным. Трудно было представить, к какому обществу каждый из них принадлежит. Это еще предстояло уточнить.

– Вот та, вон стоит – моя жена, – объявил Джеймс, показав на самую пухленькую из женщин, в платье с расширяющимися кверху рукавами.

Сказано это было угрюмо, а глаза блеснули.

Пели. Проехали Сен‑Пор, и люди выходили из домов, чтобы посмотреть на процессию. Мальчишки долго еще бежали за повозкой.

Иногда в сумерках мелькала какая‑нибудь вывеска:

ЭЖЕН РУЖЬЕ – ТОРГОВЛЯ МЕЛОЧАМИ

Домик был совсем маленький, весь белый, зажатый между дорогой, по которой бечевою тянули лодки, и холмом. Буквы Л, А вывеске были выведены неумело. По мере приближения стали различимы звуки музыки, прерываемые скрипом колес.

Что же заставило ключик вдруг повернуться? Мегрэ сам бы затруднился ответить на этот вопрос. Быть может, вечерняя тишина и вид белого домика со светящимися окнами – и по контрасту это вторгнувшееся карнавальное шествие?

А может, пара, подошедшая посмотреть на «свадьбу»? Он – молодой рабочий с завода. Она – красивая девчонка в розовом шелковом платье, стоит, подбоченясь…

В доме было только две комнаты. В правой – старуха хлопотала у плиты. В левой – виднелись кровать, семейные фотографии.

Кабачок находился за домом. Здесь был просто большой навес, одна сторона которого целиком выходила в сад. Столы со скамейками. Стойка. Пианола и лампионы.

У стойки пили матросы. Девочка двенадцати лет присматривала за пианолой, которую она время от времени выключала и опускала туда монеты в два су.

Все ожило мгновенно. Едва сойдя с шарабанов, сразу пустились в пляс, принялись отодвигать столы, потребовали напитки. Мегрэ потерял было Джеймса из виду, но потом обнаружил его у стойки. Он задумчиво стоял с рюмкой перно.

В саду под деревьями парень накрывал столы. Кучер одного из шарабанов вздохнул:

– Только бы не продержали нас слишком долго. Суббота все‑таки.

Мегрэ остался один. Он медленно огляделся вокруг. Увидел домик, из трубы которого выходил дым, шарабаны, навес, влюбленную парочку, толпу ряженых.

– Так, так, – пробурчал он.

Двухгрошовый кабачок! Намек на бедность его или на то, что надо два су опустить в пианолу, чтобы услышать музыку?

И вот здесь находится убийца! Может, кто‑нибудь из тех, кто явился на свадьбу. Может, молодой рабочий. Может, моряк.

Или Джеймс! Или Бассо?..

Электричества не было. Навес освещался двумя керосиновыми лампами. Такие же лампы и на столах в саду, поэтому все вокруг, казалось, состоит из пятен света и тени.

– К столу! Сейчас есть будем!

Публика продолжала танцевать. Пили. Глаза оживились. Некоторые уже успели, наверно, выпить несколько аперитивов подряд, потому что буквально через четверть часа в воздухе запахло алкоголем.

Старуха из бистро сама прислуживала за столом, волновалась, все ли удалось – колбаса, омлет и кролик! Но никто не обращал на нее внимания. Ели, даже не замечая что. И все требовали вино.

Общий гам, перекрывающий музыку. Матросы у стойки наблюдали за происходящим, неторопливо обсуждая электродвигатели и каналы севера.

Молодые влюбленные танцевали, прижавшись щекой друг к другу, но взгляд их не покидал столы, за которыми развлекались.

Мегрэ не знал никого. Рядом с ним сидела женщина, соорудившая себе дурацкую усатую физиономию, усыпанную родинками; она все время называла его «дядя Артур».

– Дай мне соль, дядя Артур.

Все были на «ты». Подталкивали друг друга локтями. Неужели они так хорошо знакомы? Разве они не были просто случайными собутыльниками?

Интересно, что мог делать в обычной жизни ну хоть вот тот седой тип, переодетый старухой?

А та дама, нарядившаяся, точно девочка, и разговаривающая фальцетом?

Буржуа, как Бассо? Марсель Бассо сидел рядом с невестой. Он не заигрывал с ней. Только время от времени многозначительно поглядывал на нее, что должно было означать: «Хорошо же нам было днем!».

Авеню Нил, в меблированной комнате! А муж тоже здесь?

Кто‑то пустил ракеты. В саду зажгли бенгальские огни, и державшаяся за руки молодая парочка стала умиленно следить за ними.

– Прямо, как декорация в театре, – прощебетала красавица в розовом.

И где‑то здесь находится убийца!

– Речь! Речь! Речь!

Восхищенно улыбающийся Бассо поднялся, кашлянул, изобразив смущение, и начал дурашливую речь, вызвавшую аплодисменты.

На мгновение взгляд его остановился на Мегрэ. Это было единственное серьезное лицо за столом. Комиссар почувствовал, что тому немного не по себе.

Несколько раз взгляд Бассо возвращался к нему, вопрошающий, обеспокоенный: «…а вы повторяйте все со мной: „Да здравствует невеста!..“.

– Да здравствует невеста!

Все поднялись. Стали обнимать невесту. Начали танцевать. Чокались стаканами. Мегрэ увидел, как Бассо подошел к Джеймсу и спросил его что‑то, наверняка:

– Кто это?

Он услышал ответ:

– Не знаю… Свой!.. Шикарный тип!..

Столы опустели. Танцевали под навесом; неизвестно откуда набрались люди, едва отличимые от стволов деревьев. Держались они в темноте, наблюдая за веселящимися.

Раздалось хлопанье пробок открываемого шипучего.

– Пойдем выпьем стаканчик! – сказал Джеймс. – Полагаю, ты не танцуешь?

Ну и парень! Он выпил уже столько, что вполне хватило бы на четверых, если не на пятерых. А пьяным его не назовешь. Поплелся ленивой походкой, слегка навеселе. Затащил Мегрэ в дом. Уселся в вольтеровское кресло хозяина.

Старуха, согнувшись в три погибели, мыла посуду. А хозяйка, лет под пятьдесят, видимо, ее дочь, хлопотала вокруг гостей.

– Эжен! Еще шесть бутылок искристого… Пожалуй, попросил бы кучера съездить за ним в Корбей.

Маленькая деревенская таверна, очень бедная внутри. На стене часы с маятником в резном корпусе. Джеймс вытянул ноги, взял заказанную бутылку, налил два полных стакана.

– Твое здоровье!

Отсюда свадьба не была видна. Слышен был только шум, заглушавший музыку. Через открытую дверь проглядывала убегающая поверхность Сены.

– Предлог, чтобы потискаться в закоулках и все прочее, – презрительно буркнул Джеймс.

Ему было тридцать, но чувствовалось, что он не из тех, кто станет обнимать дамочек по углам.

– Держу пари, что их уже достаточно в саду.

Он смотрел на старуху, склонившуюся над лоханкой с посудой.

– Послушай, дай‑ка мне тряпку! – сказал он.

И он принялся вытирать стаканы и тарелки, время от времени отхлебывая глоток вина.

Иногда кто‑нибудь проходил мимо двери. Мегрэ воспользовался моментом, пока Джеймс говорил со старухой, чтобы исчезнуть. Он и двух шагов не сделал, как кто‑то остановил его, попросив огня. Человек с седыми волосами, одетый в женское платье.

– Спасибо! Вы тоже не танцуете?

– Вообще не танцую.

– Не то что моя жена. Она не пропустила ни танца. Мегрэ осенило.

– Это кто, невеста?

– Да… А когда утихомирится, схватит простуду.

Он вздохнул. Выглядел он карикатурно – серьезное лицо пятидесятилетнего человека и платье старухи.

Комиссар попытался представить себе, чем он занимается в нормальной обстановке, как он обычно выглядит.

– Мне кажется, я уже где‑то встречал вас, – проговорил он наугад.

– Мне тоже так кажется… Где‑то мы уже виделись… Но где? Разве что вы покупали у меня рубашки.

– Вы торгуете рубашками?

– На Больших Бульварах.

От жены его больше всего было шуму. Она явно была пьяна, что сказывалось в крайнем возбуждении. Танцуя, она так прижималась к Бассо, что Мегрэ отвернулся.

– Забавная девчонка, – вздохнул муж.

Девчонка! Тридцатилетняя женщина, изрядно полная, с чувственным ртом и горящими глазами, которые, казалось, предлагали себя целиком кавалеру!

– Когда она веселится, то вовсе теряет голову.

Комиссар смотрел на своего собеседника и не понимал, сердится он или растроган.

И тут кто‑то крикнул: «Укладываем невесту! Все на церемонию укладывания невесты! Где невеста?». В глубине под навесом была маленькая комната. Дверь открыли. Кто‑то отправился в сад искать невесту.

Мегрэ смотрел на улыбавшегося настоящего мужа.

– Сначала подвязку‑сувенир!

Подвязку отстегнул Бассо, разрезал ее на маленькие кусочки, раздал их. Жениха и невесту затолкали в комнату и закрыли дверь на ключ.

– Ей весело, – пробормотал спутник Мегрэ. – Вы женаты?

– Гм!.. Да…

– Вашей жены нет здесь?

– Нет… Она отдыхает.

– Она тоже любительница молодежи?

Мегрэ не мог понять, паясничает тот или говорит серьезно. Пользуясь тем, что никто ни на кого не обращает внимания, он проскользнул в сад, пройдя мимо молодой парочки, прильнувшей к дереву.

В кухне Джеймс по‑свойски болтал со старухой, не переставая вытирать стаканы, а также и опоражнивать их.

– Что они там?.. – обратился он к Мегрэ. – Вы не видели мою жену?

– Нет, не заметил.

– Хоть она и изрядно толста!

Все постепенно затихало. Было что‑нибудь около часу ночи. Кому‑то стало плохо. Начали поговаривать о том, что пора бы и разойтись. Невеста опять обрела свободу Танцевали только самые молодые.

Кучер шарабана подошел к Джеймсу

– Как вы думаете, это надолго? Меня жена ждет уже больше часу, а потом…

– Вы тоже женаты?

Джеймс дал сигнал к отправлению. Одни дремали на скамьях, сонно покачивая головами, другие продолжали петь и смеяться, не слишком усердствуя.

Проехали мимо застывших барж. Раздался свист проходящего поезда. На мосту замедлили шаг.

Бассо сошли у своей виллы. Торговец рубашками покинул компанию в Сен‑Поре. Какая‑то женщина тихо говорила пьяному мужу:

– Я завтра тебе расскажу, что ты выкинул! Замолчи! Не собираюсь тебя слушать даже!

Небо было усеяно звездами, отражавшимися в реке. Все замерло в «Вье‑Гарсон». Рукопожатия.

– Поедешь на яхте?

– Щук ловить поеду.

– Спокойной ночи.

Целый ряд комнат в коридоре. Мегрэ спросил у Джеймса.

– Для меня есть комната?

– Любая! Если найдешь свободную… Если нет, тебе ничего не остается, как придти ко мне.

В окнах зажегся свет. Послышался звук падающей на пол обуви скрип матрацев.

В одной из комнат отчаянно шепталась какая‑то парочка. Быть может, жена, которой необходимо было что‑то сказать своему мужу?

Теперь каждый обрел свое истинное лицо. Было одиннадцать часов утра. День стоял жаркий. Официантки, одетые в черное с белым, двигались от стола к столу, расставляя приборы.

Люди стали собираться группками – одни в пижамах еще, другие в матросских костюмах, а кто во фланелевых брюках.

– Что, пересохло в горле?

– Не очень… А у тебя?

Некоторые отправились на рыбную ловлю, иные уже возвращались. Виднелись небольшие парусники, байдарки.

На торговце рубашками был хорошо сшитый серый костюм – чувствовалось, что человек он аккуратный, не любит появляться кое‑как одетым. Увидел Мегрэ, подошел к нему.

– Разрешите представиться: господин Файтен… Вчера я рассказывал вам про свой магазин рубашек. На работе меня зовут Марсель!

– Хорошо спали?

– Вовсе не спал. Как и следовало ожидать, жене моей было плохо. Каждый раз одно и тоже. Она прекрасно знает, что у нее неважное сердце…

Почему казалось, что взгляд его следит за выражением лица Мегрэ?

– Вы не видели ее сегодня?

Он стал оглядываться вокруг. Обнаружил ее в парусной лодке, где сидели еще четверо или пятеро в купальных костюмах. Правил Бассо.

– Вы никогда не были в Морсанге? Здесь очень приятно… Вот увидите, вы вернетесь сюда. Здесь чувствуешь себя как дома. Бывает только постоянный народ, друзья. Вы любите бридж?

– Гм!

– Сейчас собираются составить партию. Вы знакомы с Бассо? Один из самых крупных торговцев углем в Париже. Обаятельный парень! Это его лодка подходит. Госпожа Бассо страшно любит спорт.

– А Джеймс?

– Он, наверно, уже пьет где‑нибудь, держу пари. Существует от стакана к стакану. А ведь совсем молодой! Мог бы еще чего‑нибудь добиться. Превыше всего ставит спокойную жизнь. Он служащий в английском банке на площади Вандом. Ему не раз предлагали всевозможные должности – от всего отказывался. Предпочитает кончать работу в четыре, после чего его всегда можно найти в одном из кабачков на улице Ройяль.

– Что это за высокий молодой человек?

– Сын торговца ювелирными изделиями.

– А господин, что удит вон там?

– Хозяин свинцового завода. Самый азартный рыбак во всем Морсанге. Другие играют в бридж. Кто катается на лодке… Кто рыбачит… Приятный народец. У некоторых свои виллы здесь.

За первым поворотом реки виднелся совсем маленький белый домик, из‑за которого выглядывал навес, где стояла пианола.

– И все приходят в двухгрошовый кабачок?

– Два года уже… Пожалуй, можно сказать, что открыл его Джеймс. Раньше бывало только несколько рабочих из Корбея, приходивших потанцевать в воскресенье. Джеймс пристрастился ходить туда выпивать, когда компания слишком уж расходилась. Однажды за ним последовали остальные. Потанцевали там. Так и вошло в привычку. Старые клиенты, вытесненные с привычного места, постепенно покинули кабачок.

Мимо прошла официантка с подносом, уставленным аперитивами. Кто‑то нырял на реке. Из кухни доносился запах жареного.

На крыше кабачка дымилась труба. В памяти Мегрэ всплыло лицо: тонкие коричневые усики, острые зубы, трепещущие ноздри… Жан Ленуар ходил, не останавливаясь, стараясь скрыть волнение, говорил, рассказывал про двухгрошовый кабачок. «Если бы туда отправлялись все те, кто этого заслуживает!..»

Не в кабачок! В другое место, куда он отправился совсем один, назавтра, когда Париж еще спал!

Мегрэ вдруг почувствовал, как ему стало холодно в этот жаркий день. Он совсем другими глазами взглянул на одетого с иголочки торговца рубашками, курившего сигарету с золоченым мундштуком. Потом он увидел, как к берегу подошла лодка Бассо, как из нее выскочили полуодетые люди, стали пожимать руки стоявшим.

– Вы позволите представить вас нашим друзьям? – спросил Файтен. – Господин?..

– Мегрэ, служащий.

Церемония совершилась как положено, с поклонами, произнесением «восхищен», «для меня большое удовольствие»…

– Вы ведь были с нами вчера вечером, не правда ли? Небольшая шутка, в общем, удавшаяся… Вы играете в бридж днем?

Тощий молодой человек подошел к Файтену, отвел его в сторону, что‑то тихо сказал. Маневр не ускользнул от Мегрэ, заметившего, как нахмурился торговец рубашками; на лице его отразилось нечто вроде страха, он оглядел Мегрэ с головы до ног, но потом вид у него стал опять вполне нормальным.

Приехавшие подошли к террасе, стали искать свободные столики.

– Стаканчик перно, генерал? Да, а где Джеймс?

Файтен явно нервничал, несмотря на старание держать себя в руках. Он был занят только Мегрэ.

– Что вы будете пить?

– Абсолютно все равно.

– Вы…

Он не кончил фразу, сделав вид, что смотрит куда‑то в сторону Потом все‑таки тихо сказал:

Странно, что случай привел вас в Морсанг.

– Да, странно… – согласился комиссар.

Подали напитки. Все говорили одновременно. Нога госпожи Файтен покоилась на ноге Бассо, и она пристально смотрела на него блестящими глазами.

– Хороший день! Жаль, что слишком прозрачная вода для ловли.

Воздух был до противности неподвижен, и Мегрэ вспомнил луч солнца, проникавший с высоты в белую камеру.

Ленуар шагал, шагал, шагал, словно стараясь забыть, что ему уже недолго осталось ходить.

Взгляд Мегрэ тяжело скользил по лицам – Бассо, торговца рубашками, хозяина фабрики, подошедшего Джеймса, парней, женщин…

Он пытался поочередно представить, как каждый из них толкает ночью труп вдоль канала Сен‑Мартен, «точно манекен, который хотят заставить ходить».

– Ваше здоровье! – произнес Файтен, широко улыбаясь.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства