Слишком большая сумка

СТАРИК:   Это не я буду говорить…
Она скажет вместо меня. Ты убедишься в этом.
СТАРУХА: Случится ли это
сегодняшним вечером?

Эжен Ионеско. Стулья

Когда инспектор Бенджамен Паркер, очень непохожий на инспектора Скотленд-Ярда в своем идеально сшитом вечернем костюме, позвонил в двери квартиры Джо Алекса, тот уже завязывал галстук. Он тоже не был похож на автора детективов. Джо был высоким, молодым, интересным и, пожалуй, невозмутимым, но не был молчаливым, что в общем является неотъемлемой чертой детектива-любителя.

Никто также, увидев первый раз Каролину Бикон, не подумал бы, что она многообещающий археолог. Она была хорошенькой, спокойной девушкой, с волосами, завязанными в длинный светлый хвост, и напоминала скорее молодую актрису, чем молодого ученого. В ту минуту, одетая в вечернее платье, Каролина сидела на поручне кресла и присматривалась к Алексу, который боролся с галстуком, стараясь не дотрагиваться пальцами до манишки.

— Ты победишь в конце концов… — негромко сказала она. — Человек всегда побеждает материю…

— С течением времени я начинаю быть в этом все менее убежденным, — Алекс посмотрел с улыбкой на свою красивую подругу. Потом, не отпуская галстук, посмотрел на часы. — Бен Паркер должен сейчас позвонить в дверь.

В ту же секунду инспектор позвонил в дверь. Алекс представил его Каролине и, вытянув руку, показал ему на кресло, но убрал ее тотчас и закричал:

— Помоги, дружище!

Инспектор завязал ему галстук, и все уселись.

— У нас еще полчаса времени, а моя машина стоит перед домом, — сказал Алекс. — Будем на месте в течение пяти минут. Мы должны восстановить подорванные силы, — обратился он к инспектору, а потом посмотрел на Каролину: — Выпьешь с нами?

— Даже без вас, — улыбнулась мисс Бикон. — Инспектору, наверное, виски без содовой? Я тоже, но меньшую дозу.

Джо налил и уселся.

— Это хорошо, что вы наконец-то познакомились, — сказал он с истинным удовлетворением. — Люблю, когда мои друзья ходят в стае.

Каролина улыбнулась, а Паркер слегка поклонился. — Весьма польщен знакомством с вами, — шепнул он, а потом нормальным уже голосом добавил, — много о вас слышал, но не только от Джо. Но мне кажется, что я читал где-то в прессе о вашем отъезде. Наверное, я ошибаюсь, но когда писали об экспедиции, которая должна отправиться в Персию, мне показалось, что там было упомянуто ваше имя…

— Нет, вы не ошиблись. Но не отчалили мы потому, что руководитель экспедиции сэр Томас Дод тяжело заболел. Это и привело к большим изменениям, а все дело отложено на два месяца. Кажется, что ему лучше, но я не верю, чтобы он поехал. Сэр Томас был прооперирован, с подозрением на рак… Но не будем больше говорить о печальных делах. Джо, еще быстро по одной рюмке виски и отправляемся. Очень хочу посмотреть эти «Стулья». Это хорошо, что вы пригласили нас, инспектор. С утра до полудня мы ехали сегодня машиной из Торки, и у меня осталось время только заскочить и переодеться…

Инспектор заметил, что говоря об этом, Каролина слегка покраснела, а Алекс потянулся за бутылкой и начал торопливо наливать в рюмки. Паркер молниеносно связал это с тремя стоящими в холле чемоданами и понял, что Каролина Бикон в самом деле ехала сегодня в течение всего дня на машине с Джо Алексом, и, конечно, не была еще у себя дома, и скорее всего сегодня туда уже не доберется. Его интересовало, почему эта пара интересных, одиноких молодых людей, которые уже год не могут друг без друга обойтись, не женятся. Но инспектор Паркер видел в своей жизни и не такие загадки, а эту, к счастью, он не должен был разгадывать.

Неожиданно Паркер вспомнил, что по-настоящему Каролина и Джо Алекс сблизились почти год назад, когда они расследовали смерть их общего приятеля и коллеги со времен войны Яна Драммонда… «Значит, прошел год…» — вдруг подумал инспектор про себя с изумлением, поскольку часто люди чувствуют лишь при воспоминаниях быстрое течение времени. Он вырвался из задумчивости и, чтобы продолжить прерванные разговоры, сказал:

— Похоже, это представление очень, ну очень современное. Признаюсь, что для обыкновенного полицейского современная пьеса является немного трудной…

— Я читала эту пьесу… — сказала Каролина, — и думаю, что в ней нет ничего причудливого. В ней просто говорится, что жизнь человеческая — абсурд, что она ни к чему не ведет, ничему не служит, что никто никого не помнит и никто ничего никому не разъяснит.

— Гм… — буркнул Паркер, — если в таком отношении живого человека к жизни нет ничего причудливого, то… — он замолчал и посмотрел на часы… — Но мы должны уже идти… Впрочем, я имею надежду, что вы объясните мне по представлению, если будете столь любезны, и, пожалуйста, собственными понятными словами.

— Успехов! — Подмигнул Алекс, то ли инспектору, то ли Каролине. Каролина встала и взяла инспектора под ручку.

— Современное искусство служит для отгадывания подсознания человека и скрытых мотивов его деятельности.

— Это значит, что оно служит почти той же цели, что и полиция! — рассмеялся Алекс.

Они сели в машину и через пару минут были уже на Кросби Стрит. Остановились перед ярко освещенным зданием, вдоль фронтона которого бежала на высоте второго этажа движущаяся мерцающая надпись: СЕГОДНЯ «СТУЛЬЯ»… СЕГОДНЯ «СТУЛЬЯ»… СЕГОДНЯ «СТУЛЬЯ»…

Они вошли в здание.

— Еще только одна сигарета! — сказал Алекс. — Успеем. В противном случае я буду мучиться под конец акта. Не могу больше часа выдержать спокойно без курения.

В комнате для курения было еще достаточно много людей. Они сели втроем возле одного, укрытого в углу, столика и закурили.

— Полно! — сказал Паркер. — Мне кажется, что писатель, который говорит людям, что их жизнь не имеет смысла, заработает на этом столько, что по крайней мере его собственная жизнь станет намного толковее.

Алекс рассмеялся. Каролина встряхнула головой с неодобрением и открыла рот, но ее внимание привлекла небольшая группа людей, стоящая недалеко от входа в фойе. Она показала Алексу глазами на них.

— Это, собственно, они, семья сэра Томаса Дода. Жена, дочь и жених дочери.

— Это Анна Дод? — спросил Паркер, показывая на молодую, симпатичную девушку в простом, идеально сшитом платье.

— Да. Вы слышали о ней?

— Немного. Только то, что рассказывала пресса. Две недели назад она стала одной из самых богатых девушек Англии. Кажется, получила наследство.

— Да. Умер брат матери, сэр Хью Герри, колбасный магнат. Она сама была очень удивлена этим наследством, потому что познакомилась с сэром Хью будучи ребенком и виделась с ним не более пяти или шести раз в жизни. Но, кажется, еще ребенком Анна гостила у него, когда он болел, ухаживала за ним не отступая ни на шаг, плакала и не разрешала старшим увести ее. Через пару дней он поправился, и казалось, что прошло много времени и он не будет об этом помнить. Но в завещании сэр Хью написал, что-то был единственный за последние сорок лет его жизни случай, когда кто-то из родственников бескорыстно выразил ему симпатию. Что же, деньги не всегда приносят радость. Ну, и той единственной особе, которая посочувствовала ему, не думая о его деньгах, он завещал все. Сэр Герри был старым холостяком и мог делать с деньгами, что захочет.

— Да. Я читал в газетах. Это самое короткое завещание. Пресса дала его полностью. «Все свое состояние, без всяких ограничений, завещаю своей родственнице, Анне Дод, а если, не дай Бог, она бы умерла перед его получением, то все перейдет в собственность моим следующим родственникам, потому что наследовать после меня могут только те, которые связаны со мной узами крови, а не дальним родством…» — и таким образом эта симпатичная девушка стала обладательницей астрономической суммы в двадцать пять миллионов. Мне кажется, что вступление в права наследования состоится через несколько недель.

— А тот молодой человек получит эту сумму вместе с ее рукой? — спросил Джо.

— Да. К счастью, он сам является достаточно богатым, чтобы о нем не говорили как об охотнике за приданым. Впрочем, они были помолвлены прежде, чем кому-либо пришло в голову, что Анна может получить такое состояние. То есть в минуту помолвки он обещал жениться на не очень богатой мисс. Это Чарльз Крессвелл, второй сын лорда Конторна.

— Он один из лучших стрелков и фехтовальщиков, какие у нас есть… — сказал Паркер. — Я столкнулся с ним как-то в деле одного из его молодых приятелей. Он хороший парень. Спортсмен, из хорошей семьи, без определенных занятий, словом обладает всем, что требуется от англичанина из общества.

— Несмотря на это, они не выглядят, как люди, которым двадцать пять миллионов принесли много счастья, — заметил Алекс. — У них выражение лица людей с тысячей фунтов годового дохода.

— Наверное, снова ухудшилось здоровье сэра Томаса… — сказала Каролина, — но в таком случае, почему они в театре?.. Вдобавок мамаша Дод пришла с кошмарной сумкой.

— Давайте перестанем сплетничать о нашем окружении. Хватит того, что они сплетничают о нас… — пробормотал Алекс, но, несмотря на это, присмотрелся к сумке, которую Анжелика Дод, мать Анны, держала в руке.

Действительно, сумка была в несколько раз больше, чем обычные театральные малютки и будто напихана чем-то. Анжелика Дод была невысокой женщиной с лицом, мелкие выразительные черты которого еще хранили много следов красоты. В какой-то степени она была даже красивее дочери, хотя щеки ее на имели той свежести, которую может иметь не переступившая двадцатый год жизни. Она стояла между молодыми, слегка помахивая программой. В какой-то момент Анжелика посмотрела на Анну и пошла в сторону фойе.

— Идемте! — Каролина легко поднялась с кресла и пошла в том же направлении, что и исчезающая в дверях троица. Зазвенел звонок.

Зал был полон. Немного убрали свет, как бы давая сигнал, что нужно поспешить занять свои места. Алекс купил две программы, из которых одну дал Каролине, а другую — Паркеру. Они сели. Места были в середине четвертого ряда. Перед ними, несколько левее, сидела Анжелика, а по сторонам от нее — дочь и жених.

— Отличные места! — Каролина улыбнулась Паркеру. — больше всего люблю четвертый и пятый ряды. Не так близко, чтобы видеть грим и его подробности, а с другой стороны, так близко, что видишь всю мимику актера. Впрочем, те, кто разбираются в театре, говорят, что именно с этих рядов нужно смотреть на сцену, потому что с них режиссер проводит репетиции.

Алекс  наклонился  и  заглянул  в  программу,   которую Каролина держала на коленях. Прочитал состав исполнителей: СТАРИК — 95 лет — Стивен Винси СТАРУХА — 94 года — Ева Фарадей ОТ АВТОРА — 45-50 лет — Генри Дерси и МНОГО ДРУГИХ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ Режиссер: Генри Дерси.

В эту самую минуту погас свет. Наступила минута темноты, когда светились красным блеском только маленькие лампочки безопасности на входных дверях.

Одновременно зажглись два больших прожектора за спинами зрителей и осветили занавес ярким светом. Незаметно для зрителей поднялся занавес, и блеск прожектора выделил из темноты сцены две фигуры стариков, сидящих на стульях. Одеты они были причудливо. На старике была свободная серая блуза, сшитая, как будто из мешка. На плечах были эполеты. Коричневые брюки были украшены красными гусарскими лампасами. На ногах как он, так и старуха имели поношенные теплые тапочки. Старуха была одета в платье, похожее по цвету и крою на блузу старика, бесформенное и мешковатое. Присматриваясь к костюмам и декорации, Алекс пропустил несколько реплик, но потом текст дошел до его ушей. Старик встал и пошел к одному из двух окон, находящихся в левом и правом концах декорации.

— …Баржи на поверхности воды сияют в солнечном блеске… — сказал старик мечтательно.

— Ты не можешь их видеть. Солнце зашло. Уже ночь, мой милый.

— Осталась от них тень.

Реплики продолжались быстро, одна за другой, и Алекс сразу же, с первых слов, понял, что является свидетелем необычного действия в пьесе. Текст просто обнажал и усугублял трагедию современного человека, его нереализованные надежды, безмерное одиночество, несбывшиеся мечты и плоскую действительность существования, единственная дорога которой ведет к смерти. У актеров, играющих стариков, были на лицах маски, напоминающие греческие, и выражающие в общих чертах всем понятную старость. Голос и движения не подлежали правам старости, но указывали на вечную трагическую молодость и наивность человека, независимо от судьбы. Таким образом, актеры не должны были играть стариков, но воздавали на сцене вопрос более важный: давали синтез старости, играли всех старых людей, которые существовали и существуют, что поднимало достоинство этого удивительного представления почти к уровню греческой трагедии.

Алекс посмотрел на Паркера. Инспектор сидел наклоненный несколько вперед, глаза были слегка прищурены и время от времени, поддакивая, кивал головой. Каролина замерла совсем неподвижно, но ее глаза блестели, как две голубые звезды.

Представление подошло к моменту, когда Старик, пригласивший всех знакомых в прошлом и имеющих для него значение людей, ждет их поочередного появления. Конечно, никто не вошел, но видения стариков продолжались. Призраки гостей начали появляться, а Старик и Старуха из дверей заносили стулья для этих теней прошлого. Стивен Винси был неподражаем, кланялся воздуху, протягивал руку, убедительно брал под руку невидимых так, что вся эта пустая сцена, казалось, наполнилась осязаемыми существами. В этот момент он собственно вводил нового воображаемого гостя: Красивую Женщину. Бархатный глубокий голос актера превратился сразу в голубиное воркование:

— Это, однако, вы! Столько лет я любил вас. Вы очень изменились… Совсем вы не изменились… Любил вас…

Чуть не плача, Винси говорил дальше:

— … ах, где же прежние снега…

Очарованный голосом актера, упоенный трагикомической ситуацией, Алекс вдруг услышал тихое, короткое всхлипывание. Он отвел на минуту взгляд от сцены. Кто же плакал? Редко встретишь в Англии людей, у которых текли бы слезы во время представления в театре. Это не итальянцы, а спокойный уравновешенный Лондон.

К своему удивлению, увидел, что плачет Анжелика Дод. Не плакала в буквальном смысле этого слова, но вытирала платком покрасневшие глаза.

«Это удивительно… — подумал Джо, страстью которого было давать оценку людям с первого взгляда. — Поклялся бы, что эта женщина умеет скрывать свои настоящие чувства, а театральное представление вдруг вызвало волнение».

Но леди Дод выпрямилась, и он увидел, что повернув голову в сторону дочери, она подарила ей легкую извиняющуюся улыбку.

Через минуту первая половина спектакля окончилась и зажегся свет.

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Европейский, криминальный © 2014 Все права защищены

История пиратства